Миротворец
убрал оружие. Снял топфхельм. Броню.
Доселе о возрасте Марио Валентино можно было только гадать. Альдред округлил глаза, увидев его лицо.
Это был пусть и атлетически сложенный, но уже седой мужчина. Мелкие усики. Зачёсанные назад сальные волосы. Морщинистое лицо. Обвисшие щёки.
Сложно сказать, сколько лет своей жизни отдал витязь. Однако помотало его знатно — тут бесспорно.
«И сколько ему? Пятьдесят лет? Больше? И ещё жив? Ещё служит? Крепкий орешек — ни дать, ни взять», — восхитился Альдред, питая исключительно уважение.
Гости уселись на скамейки около очага. Передохнули. Потом некоторые принялись за работу.
Марго бросила в камин дровишек, разожгла трутом огонь и подожгла. Стало в разы уютнее и теплее. Шатун и Марио ушли в кладовую за съестными припасами. Алхимик раздобыл котелок, взял ведро и отправился за водой к колодцу. По дороге сюда инквизиторы условились, что приготовят похлёбку.
Флэй не спорил. Наоборот, пламя очага и миска супа — лучшее, что сейчас он мог бы получить. Новобранец уселся без сил за скамью и рухнул лицом на обшарпанный стол. Возня с упырями оставила после себя опустошенность.
Когда огонь разгорелся, Марго села
рядом с ним. А Джакомо делла Колонна — напротив. Он сложил пальцы домиком и спросил, прочистив горло:
— Ну так что, Альдред? Удалось тебе отыскать Актея Ламбезиса?
Тот посмотрел на капитана и выразился сухо:
— Его освободили. Как и всех прочих узников.
Глава «Гидры» вздохнул от безысходности.
— Думаю, о нём мы ещё услышим. Ты прав, что бы тут ни стряслось, архонт играл далеко не последнюю роль. Инквизиция ещё вздёрнет его, не переживай.
— Сомневаться не приходится, — пробубнил новобранец.
Разговаривать с капитаном желания не было от слова «совсем». Он просто вдыхал пыльный запах, что исходил от стен столовой. После миазматического смрада в Янтарной Башне воздух казался наичистейшим.
— Как думаешь, Альдред, что тут произошло? — донимала Марго. — Ты видел больше нашего.
— Восстание. Оно началось в самом
начале дня. Многие были при исполнении. Бои шли повсюду. Но не одновременно. Не совсем. Это мы все и так видели.
Его тронул озноб. Стиснув зубы, ликвидатор зашипел. Прошёл к огню, стал сушить и себя, и одежду. Если он заболеет, ничем хорошим для него это не обернется.
Что, если это зараза, о которой трезвонил Марио Валентино? Что, если она передаётся и воздушно-капельным путём?
Персекутор покачал головой. Гнал крамольные мысли прочь. Всему виной потоп на нижних уровнях. В довесок — сезон дождей, будь он неладен.
«Терпеть не могу сырость».
Увы, она была повсюду. Равно как и плесень, с которой бороться невозможно.
Вернулись миротворец и бывший легионер. С кухни стащили ножи, поварёшку, разделочные доски.






