ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Крутой - это не только его фамилия. Это прежде всего про его нрав. Холодный, молчаливый, опасный брутал - он появился в моей жизни вновь тогда, когда я лишилась всего. Друг моего покойного отца, в минуту опасности он взял меня под крыло, став кем-то вроде опекуна. Он старше меня на двенадцать лет. До этой встречи я помнила его очень смутно. Настолько он закрытый и опасный человек. И теперь у меня две проблемы. Первая - мне пришлось жить с ним под одной крышей, при том, что я его, судя по всему, раздражаю. Вторая - он вызывает у меня постыдные мысли. Такие, о которых даже подруге было бы неловко рассказать. Очень много эротики.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А он со мной даже не разговаривает.

Глядя на то, как чуть позже он ловко переворачивает на квадратной ребристой сковороде шкворчащие ароматные отбивные, ещё больше убеждаюсь

в том, что готовить для него - привычное дело. Зачем же он тогда позвал меня? В том, что он прекрасно бы справился и с приготовлением салата и с варкой риса, сомнений вообще никаких. Так для чего? Не просто же так?

Стараюсь не смотреть на него слишком уж часто. Хотя его уверенные движения и сосредоточенность, с которой он предаётся процессу готовки - завораживают.

И при этом испытываю ужасную неловкость, потому что несмотря на желание узнать его ближе, я вообще не знаю, как подступиться к этому закрытому и сдержанному мужчине.

Пока я нарезаю пополам помидорки-черри, он оставляет мясо жариться на сковороде, уходит в столовую и включает там бра. Обернувшись, вижу его сидящим на стуле. Снова ловлю его внимательный взгляд. И снова едва не вспыхиваю. Он смотрит на меня как-то иначе, нежели раньше. Чтобы преодолеть смущение, возвращаюсь к нарезке помидоров. Но щёки тихонько пылают,

а в груди учащённо колотится сердце.

Пахнет жарящимся мясом, зеленью и овощами, но при этом аромат мужского парфюма всё равно ощущается даже сейчас. Он вроде не сильный, но какой-то очень уж утончённо-яркий.

– Ты очень повзрослела - доносится до меня низкий голос Сергея.

Куснув губу, с помощью ножа ссыпаю половинки помидорок в глубокую прозрачную салатницу и, поворачиваюсь.

Его взгляд таков, что мне мгновенно становится жарко. Оценивающий, проникновенный, внимательный. А ещё складывается впечатление, что внутри Сергея происходит какая-то борьба. Тихая, почти незаметная, но ожесточённая. Волнуясь, заправляю за ухо прядь волос, падающих на лицо.

– Я помнил тебя другой. Совсем подростком. С тех пор ты сильно изменилась.

Кожа на руках покрывается маленькими мурашками.

– В лучшую сторону?

– пытаюсь пошутить я.

Как и шутка, улыбка моя, наверное, выглядит натянуто, но я вижу, как губы Сергея трогает ответная. Едва заметная, недолгая, однако очень обаятельная. Я, наверное, впервые вижу, что он улыбается.

–

Не знаю.

Поджав губы, тихонько заламываю пальцы. Киваю на салатницу.

– Я почти закончила.

– Вижу, - чуть усмехается он.

– Я тоже.

Он подходит к сковороде и быстро переворачивает три жарящихся бифштекса.

– Тебе какой прожарки?

– Как и вам...

– Тогда готово. Накроешь на стол?

Киваю.

Он вновь уходит, но на этот раз к окну. Оглянувшись, вижу, как он стоит и смотрит сквозь него в ночь.

Спустя несколько минут мы садимся за стол друг напротив друга. Вынув зажигалку он зажигает свечи в подсвечнике, стоящие на столе. Затем выключает бра.

– Так уютнее, - взглянув на меня, говорит он.

Да, пожалуй. Но и... интимнее. Едва заметив отражение огоньков пламени свечей в его глазах, опускаю взгляд.