Пячусь назад, спотыкаюсь о край журнального столика, и едва не падаю
на него.
Полыхая от стыда, вижу, что Сергей, прищурившись, смотрит на меня.
Нервно облизнув губы, с пылающими щеками и громко бьющимся сердцем я панически пытаюсь придумать, как объяснить то, что в момент его пробуждения я здесь, в гостиной, причём совсем рядом с разложенным диваном... Но бешеный рой панических мыслей не рождает ничего хоть сколько-нибудь вразумительного.
Мне кажется, что я сейчас просто сдохну от стыда и позора под этим суровым ледяным взглядом.
Я уже готова сигануть к лестнице, чтобы потом упорно делать вид, что меня тут вообще не было, но низкий и спросонья хриплый голос Сергея заставляет меня оцепенеть.
– Что ты здесь делаешь?
– холодно интересуется он.
Глава двенадцатая
– Я... я...
– мне даже дышать трудно сейчас, не то, что говорить.
– Я... кормила Тома.
– Здесь?
– щурит глаза он.
Он резво встаёт с кровати, и выглядит это, честно говоря, довольно угрожающе. Видя, как этот брутальный татуированный атлет, обойдя диван, направляется ко мне, сглатываю и тихонько пячусь к лестнице.
Но Сергей вмиг оказывается передо мной. Хватает за плечо. Не больно, но крепко.
– Ты что здесь делала?
– напирает он.
Во взгляде
стальных глаз ни намёка на тепло. А меня в жар бросает от близости его рельефного сильного тела...
– Да я же говорю...
– испуганно лепечу я, - спустилась покормить кота...
– Его миски - в столовой, - сверля меня ледяным взглядом, цедит Сергей.
– Да, но...
Он отпускает моё плечо.
– Брысь отсюда, - сдержанно, холодно произносит он.
К горлу подступает ком. Обидно мне до слёз. Да что я такого сделала-то?
Сергей, видимо, целенаправленно меня игнорируя, подходит к шкафу, берёт с полки аккуратно сложенные серые джинсы и быстро запрыгивает в них. Оборачивается на меня. В паху у него всё равно всё оттопыривается. Полуголый, босой, в одних только джинсах, он, не стал менее сексуальным... Скорее, даже наоборот...
– Ты ещё здесь?
Закусив до боли губу, отворачиваюсь и быстро ухожу к лестнице. Обидно, пипец просто как... Едва ли не бегом поднимаюсь по деревянным ступеням на второй этаж.
Зайдя в спальню и закрыв за собой дверь, падаю на кровать и утыкаюсь лицом в подушку. Веки щиплет, слёзы так и просятся наружу.
Спать теперь не хочется совсем. В мыслях только этот инцидент. Ну, зачем он так грубо со мной говорил? Что я сделала-то?! Он так напрягся, когда меня увидел, будто я киллерша какая-то и убивать его пришла в его постели! Весь напряжённый, желваки ходуном, глаза, будто изо льда, прищуренные, губы бледно-розовые - тонкие. Он мне не поверил, конечно... А что я должна была сказать? Что засмотрелась на него, спящего и практически голого?! А даже если и так, что в этом плохого?!
Убеждаю себя, что в принципе ничего страшного не произошло, но тщетно.






