— Нокс всегда выходил из себя, когда вы двое крали горсть шоколадных чипсов, когда он поворачивался спиной.
— Ты тоже воровал шоколадные чипсы, — ворчал Крид. — Просто тебя никогда не ловили, и ты играл в невинного свидетеля,
когда это делали мы.
Улыбка Килана превратилась в несколько счастливую. — Ничего не могу с собой поделать, я старше и мудрее.
Пока Крид и Килан препирались, я обратила внимание на то, как молчали Кольт и Нокс. Нокс спокойно ел, наблюдая за тем, как его братья ходят взад-вперед. Он выглядел скучающим, но в его глазах была грусть. Кольт, казалось, застыл, погрузившись в свои мысли, уставившись в свою нетронутую тарелку. Надеясь утешить его, я положила руку ему на предплечье.
— Мой отец всегда просил омлет с тем, что мы хотели в него положить. Он любил сюрпризы и всегда с нетерпением ждал, чтобы узнать, какие ингредиенты мы выберем каждый год, — сказала я, переводя разговор с их отца на своего, надеясь облегчить их боль. — Однажды, когда мы с Шей были маленькими, мы захотели приготовить ему омлет из зеленых яиц и ветчины. Мы положили в него ветчину и все зеленые овощи, которые только смогли придумать, в том числе брокколи и горох. Наверное, это было так противно, но он съел каждый кусочек, как будто это был самый вкусный омлет, который мы с Шей когда-либо ему готовили. — Мои глаза налились кровью, и мне пришлось пару раз моргнуть, чтобы сдержать слезы.
— Наша мама любила банановые блинчики, — сказал Нокс, шокировав всех нас. Даже Кольт оторвал взгляд от своей тарелки.
— Она любила все банановое. Банановый пирог с кремом, банановый хлеб и кексы, — сказал Килан, переводя взгляд с Крида на Кольта и обратно. — Когда она была беременна вами двумя, папа сказал, что она хотела есть только банановый пудинг.
Когда Килан говорил об их матери, Кольт и Крид следили за каждым его словом. Их мать скончалась от рака легких, когда близнецам было шесть лет, то есть Килану было одиннадцать, а Ноксу тринадцать. У Нокса и Килана было больше времени с матерью и воспоминаний о ней, в то время как Кольт и Крид, вероятно, мало
что о ней помнили. А если и помнили, то, как мне казалось, не о том времени, когда она была здорова.
Пока мы ели, за столом царила тишина. Поскольку именно я затащила всех нас в переулок памяти, я чувствовала себя обязанной вытащить нас из него. — На работе сегодня происходит что-нибудь интересное?
— Я буду работать из дома, — сказал Килан.
— Тебе вообще не следовало бы работать, — проворчал Нокс.
Килан пожал плечами. — Ты не можешь закончить подготовку к завтрашнему забегу по грязи и найти замену для всех моих занятий. — Учитывая травмы Килана, пройдет немало времени, прежде чем он снова сможет преподавать.






