И так уже неделю! Неделю назад моя жизнь перевернулась с ног на голову, выбилась из привычной колеи и смешала в себе самые разнообразные эмоции. Этот калейдоскоп завертелся настолько быстро и безжалостно, что голова уже идёт кругом и тошнит.
Пару раз под горячую руку попала секретарша. Довёл Оксану до слёз, и та быстро написала заявление на увольнение. Искать где-то нового сотрудника, такого же грамотного и не приносящего хлопот, мне не хотелось. Пришлось повысить Оксане зарплату.
Позавчера я уснул в своём кабинете и чуть не проспал совещание, а три дня назад задремал за рулём. Больше сам не сажусь. Водитель возит.
Я думал, что пережить беременность тяжело. Капризная будущая мама обнимала свой живот, нежно и ласково заглядывала в мои глаза и с придыханием выдавала: "Мне кажется, ребёнок хочет манго". В час ночи. Когда завтра важный проект и
вставать в шесть утра. Или её любимое: "Я такая толстая!", от которого у меня холодная волна прокатывалась по спине и волосы дыбом вставали.
Вероника кошмарила не только меня. Доставалось и домработнице Насте, которая "добровольно" соглашалась поехать в детский магазин выбирать для будущего малыша одежду, и домоправительнице Лизе, которая заказывала детскую мебель и разную технику для облегчения жизни молодой мамочки. Каждый раз не того цвета, недостаточно удобную или просто не во вкусе Вероники. Про Константина вообще молчу! Несчастный повар так настрадался, изобретая для беременной шедевры кулинарии, что как только Волкова родила, взял отпуск за свой счёт на три недели. И без того нервный Виктор пил травяные пилюли для успокоения, а к девятому месяцу беременности перешёл на антидепрессанты.
Беременность прочувствовали все.
Но то, что происходит после родов — вот сущий ад!
Моя нежная
и трепетная Вероника, которая любила весь мир и без остановки пела для ребёнка разные смешные песенки, наглаживая свой огромный живот, превратилась в нечто из фильмов ужасов. Крюгер в сравнении с ней и то помилее выглядит. Весь дом она держит в страхе, не давая никому приблизиться к Максимке. Даже с Людой своей разругалась, когда та притащила для мелкого "неправильные" погремушки.
Максим успокаивается, и как только Вероника предпринимает попытку уложить его в кроватку, он снова заходится плачем.
Всё по кругу.
— Ты устала, милая? — смотрю на неё, а у самого слёзы наворачиваются.
Кажется, жена моя всю эту неделю вовсе не спит.
— Нет, — врёт.
— Давай я покачаю, а ты поспи.
— Я сама! — огрызается.
— Вероника, так нельзя. Максиму нужна здоровая мама, полная сил и энергии. А ты просто себя убиваешь. Давай я помогу, уложу его.
— Нет! Я всё сделаю сама! — нервничает. — А-а-а! А-а-а-а!
Её укачивания больше похожи на мольбу о помощи. Отворачиваюсь на бок и закрываю голову подушкой.






