Найдя взглядом сигарету и зажигалку, откинула одеяло, опустив босые ступни на пол и чувствуя облегчение. Они горели огнем, как и ладони. Это дико бесило. Никогда не переносила, когда горят руки, ведь они будто опухали, принося под кожу идиотский зуд.
Не знаю результат чего это, однако я всегда помнила свои руки горячими после сна. Особенно после кошмара, возвращающего меня в день обстрела нашего района. Сейчас-то я понимала, что машинки - это танки, а металлические палки в руках страшных людей - автоматы и оружие,
которым боевики расстреливали даже мирное население, чтобы сделать картинку войны полной. Чтобы потом показать это по всем телеканалам, как бойню - кровавую баню для устрашения всех, кто захотел бы когда-то свободы.
Я зажала между губ фильтр и посмотрела на металлическую зажигалку в своих руках. Покрутила предметом в ладони, ловя кайф от прохлады, касающейся кожи. Тяжёлая вещица, которую мне подарил Адам. Он-то как раз испоганил мой вчерашний выходной своими неиссякаемыми телефонными звонками.
"А всему причина..." - я сделала тягу и сев на кровати по-турецки, раскрыла папку на своём сотовом, небрежно увеличивая фото паренька рукой, между пальцев которой была зажата сигарета.
Совсем молодой, а выражение на лице словно ему лет сорок. Взгляд цепкий, раскосый, как у тигра, который выискивает добычу. Густые темные волосы, как иголки, ровными прядями падают на виски и лоб, попадая в глаза при движении. А он двигается в моей голове совершенно
четко. Потому что лишь взглянув на то, как широко парень делает шаг, я моделирую из застывшего момента на фото свой кадр в голове. Картинку того, как он поправляет кожаную мужскую сумку рыжего цвета, закинутую небрежно на левое плечо. Как проходит через стеклянные двери и как подходит к заезду для такси, чтобы поймать машину.
– Однако, ты холеный малый, - подытожила и увеличила изображение того, как парень выходит из аэропорта в Сиэтле.
На нём тяжелые ботинки с широким голенищем, черные приталенные джинсы, и длинное пальто оливкового цвета. Но самым забавным оказался воротник черного гольфа, натянутый почти под нос.
– Чжи...
– выдохнула дым и опять нахмурилась, продолжив, - Тангир. И чью же песочницу ты разворотил так, что попал ко мне в эту папочку?
– я продолжала курить, открыв следующий документ, который прояснил причину того, зачем на мою многострадальную голову скинули этого безумного гражданина Корейской Республики.
А в том, что парнишка чокнутый псих сомнений не было, когда я прочла где и как его приняли наши.
– Значит вот кто сжег Клетку
в Сиэтле. Не плохо...
– хмыкнула, продолжив читать дальше.
И чем больше я узнавала об этом парне, тем хреновее мне становилось, потому что я не терпела конкуренции в своём звании отбитой особы.






