Дальше стоит дата, когда белке
перестали давать скверну: чуть больше двух месяцев назад.
Дедры начинают постепенно видоизменяться, — гласила следующая страница. Шерсть, какой бы она ни была до этого, становится жёсткой и меняет свой окрас на угольно-чёрный, когти удлиняются и приобретают особую прочность. Некоторые животные увеличиваются в размерах.
Стадии стали проходить быстрее, и чем больше скверны, тем скорее. Вплоть до суток.
Затем набеги резко прекратились, а все заражённые животные ушли глубоко в лес. Охотники предполагали, что они все подохли, удалившись, как собаки, в «долину смерти». Но поскольку белка оставалась жива, предположение не оправдало себя.
А потом они вернулись. Огромной стаей. Ни с того ни с сего. Напали на селения и выгрызли всех, кто не успел убежать или спрятаться. Больше не боялись огня или воды — вообще ничего. Полностью подчинялись только неведомым инстинктам. Возвращались обратно в лес, словно по какому-то зову, не добивая тех, кто остался в живых или защищался, а затем надолго пропадали.
Далее Сэр Дардион описывает данные первого вскрытия видоизменённого животного. Следом записи предположений, почему животные не избегают этой скверны, а наоборот, лижут
кристаллы.
После того, как заразился первый человек, стало понятно, что запах, источаемый вироточинами, привлекает и дурманит. В дневнике только сухо написано, что первым заразился маленький мальчик, нашедший кристаллы. Но я помню, как это было в реальности: наевшись кристаллов, ребёнок вернулся домой и отказывался ужинать, а утром ускользнул из дома, предположительно, чтобы поесть ещё. Но к вечеру всё равно вернулся. Мать переволновалась и кричала на него за это.
Со слов отца, приведшего мальчика к священнику, этот демон, вселившийся в его сына, убил его жену, перегрызя ей ночью горло. Прервавшийся крик и разбудил его. Крик его жены. Мужчина вышел в кухню и увидел, как это чудовище с окровавленным лицом стояло на четвереньках над своей матерью.
Я не понимала, почему крестьянин не убил его на месте. Возможно, моё сердце затвердело, но любого заражённого можно считать уже мёртвым и нужно избавить его душу от страданий, с которыми она смотрит на своё бесчинствующее тело.
Тут мне невольно вспомнилось, как я сама была растеряна, когда Сэр Дардион со страшным хрипом потянул ко мне руки. Но этот крестьянин, в отличие от меня, не оцепенел — он как-то поймал мальчика и потащил его в церковь. Наверное, верил, что ему там помогут...
Когда тело мальчика попало к Сэру Дардиону, оно не претерпело никаких изменений. Кто-то убил его до того, как золотистые локоны ребёнка начали темнеть. Наверное, это была самозащита. Тогда мой учитель предположил, что люди, вероятно, не будут меняться, но предположение так же не оправдалось.






