ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Когда впереди маячит перспектива скорой гибели, не особо выбираешь, каким образом выжить. Вот и я, оказавшись в палате для смертников после очередного покушения, ухватился за соломинку – предложение на участие в некоем эксперименте, целью которого является изучение влияния длительного погружения в виртуальную реальность на человека. В результате оказался заперт в вирт-капсуле на долгие годы. Жалею ли о своём решении? Ничуть. Пребывание в полном опасностей, приключений и загадок мире-симуляции явно лучше смерти в тюрьме одной из стран Юго-Восточной Азии от рук наёмных убийц. Пусть даже мне и «повезло» получить проклятие в начале моей «новой» жизни и стать слабейшим среди всех участников эксперимента.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Вон отсюда, господа, – раздался властный приказ Виктора Георгиевича. Послышались удаляющиеся шаги, звук закрываемой двери. – Вот мы и снова встретились, Кирилл. Слышите меня?

– Да, – выдохнул я.

– Отлично. Сразу скажу, раны плохие, анестезия не подействует из-за яда. Придётся оперировать без обезболивающего. Пытайтесь орать, материться, песни петь, главное, не отключайтесь.

Дарри, вставь деревяшку нашему пациенту.

Мне разжали челюсти и вставили в рот палку.

– Грызите, Кир. Палочка не позволит язык прикусить, да и легче должно быть. Дарри, лёд принесла? Замечательно.

Шее, плечам стало прохладно и вместе с тем горячо. С минуту жжение уменьшалось, и внезапно на раны будто плеснули кипятком, вырвав из меня злой стон.

– Терпите, Кир. Это не боль, боль впереди.

И она не замедлила явиться. По спине словно провели оголённым проводом под напряжением. Я заметался, привязанный к ложу, замычал, по лицу покатились слёзы. Чёртовы крысы! Чёртов доктор!

Не помню, сколько длилась пытка. Виктор Георгиевич вырезал почерневшие, начавшие гнить сосуды, поражённые участки кожи и мышц, поместил в раны по очищающему камешку и зашил разрезы. Я постоянно норовил вырубиться, и тогда операция приостанавливалась. Меня откачивали, вливая, как рассказывал док, жизненную энергию из Кристаллов Жизни. Только эти небольшие изумрудные артефакты позволили пережить операцию, ускоряя регенерацию и, что называется, закачивая здоровье в чистом виде. Хвостоломы перестарались, выводя из строя потенциального пособника. Либо учитывали потерю «сотрудника».

Насчёт посмертных штрафов я оказался прав. Перерождение влекло частичную потерю памяти, о чём крысы,

очевидно, не догадывались. Я мог забыть что-то важное, а Алмаз не хотел лишаться источника информации. Поэтому надо мной корпел срочно вызванный из лаборатории, где проводились опыты, Виктор Георгиевич. Его начальник не вернулся из дальнего рейда по разрушенным городам Мглистой Равнины, и оперировать пришлось ему.

Под утро операция завершилась, и ко мне пожаловал лично кланлид. Сопровождение он оставил снаружи, а лекарю и медсестричке приказал выметаться. Сев на железный табурет напротив лежащего на животе меня, Алмаз сощурился. Под пристальным взглядом глубоко посаженных синих глаз на изборождённом шрамами и вертикальными морщинами лице я почувствовал себя неуютно.

Года за три до моего ареста новостные порталы пестрели заголовками типа «Генерал Алмазов приговорён к смертной казни!», «Отдавший приказ уничтожить тысячи мирных жителей генерал ВМС арестован!». СМИ твердили, что Алекс Алмазов, герой Среднеевропейского конфликта,

последнего в истории Европы на данный момент, обвинён в геноциде.