Особенно если она заходила в комнату, чтобы хоть протереть пыль… и лучи яркого и радостного солнечного света ласково касались фотографий, стоящих в книжных шкафах, подчёркивая счастливые улыбки, блеск голубых глаз Алисы, её золотистые кудряшки, ямочки на щеках Андрея, его большие руки, сильные и надёжные… Соня в такие моменты почти слышала их совместный смех.
Смех, оставшийся в далёком прошлом. В прошлом, которому Соня до сих пор принадлежала.
Два года она не смеялась и даже не улыбалась. Просто не могла, не получалось.
«Как только улыбнётесь — значит, выздоравливаете», — говорил врач, пытаясь шутить с Соней, но она только головой качала.
Улыбаться? Смеяться? Над чем?
Ей давно ничего не казалось смешным…
13
Юра
Когда Соня вышла из ванной, Юра как раз проходил мимо — шёл из гостиной на кухню, решив попить чаю ещё раз. В конце концов, сидеть на кухне, пока хозяйка квартиры ужинает, без напитков или еды — это будет как-то странно. Поэтому Юра рассудил, что следует заварить себе чай. Так он сможет быть возле Сони, и это не покажется навязчивостью.
Но девушка вышла из ванной настолько неожиданно, моментально очутившись прямо возле Юры и едва не дав ему дверью по лбу, что он оторопел и непроизвольно сжал Соню в объятиях, прижимая к себе.
Юру тут же бросило в жар, словно кипятком окатили, — он моментально осознал, что на Соне ничего нет, кроме полотенца. Да, большого и махрового, но всего лишь полотенца! Белого, как платье невесты.
И оттого, что Юра слишком сильно прижал Соню к себе, оно съехало, почти обнажив грудь девушки.
Белые плечи, пышная плоть, соблазнительная ложбинка между… Ох! Возбуждение было настолько сильным, что у Юры даже в глазах потемнело.
— Я
тебя не ударила? — спросила Соня с такой невозмутимостью, словно ничего необычного не происходит. И дыхание у неё не участилось, и взгляд не изменился, так и оставшись спокойным, как прохладная озёрная вода. — Мне показалось, дверь отлетела тебе в лоб.
— Нет, всё в порядке, — выдохнул Юра, не в силах не смотреть вниз, на грудь Сони. Господи, неужели она не чувствует? У него в штанах ведь сейчас тесно так, что даже почти больно. И её бедро рядом. Не может она не чувствовать… Неужели настолько безразлична к нему? — А-а…
Что он хотел спросить, Юра впоследствии вспомнить так и не смог. Все мысли покинули голову, как только — то ли от его дыхания, взволнованного и жаркого, то ли от движения Сони: она попыталась отойти от Юры в сторону, — полотенце развязалось и сползло с груди окончательно, открыв взору не только белоснежную кожу, но и розовые ареолы сосков.
Юра сглотнул, издав какой-то сдавленный стон.






