Та была отчасти благословением, спасением от воспоминаний, мыслей и боли. Просто бездонная яма, куда погружаешься с вечера до утра и где нет ничего — ни прошлого, ни будущего, ни даже настоящего.
Может, и после смерти так? Как будто выключили всё, и нет тебя больше. Ничего нет, пустота. А жизнь — это просто короткий отрезок пути, от рождения до гибели, и всё. Остальное люди придумали, чтобы не так страшно было.
Значит, она никогда не увидит Андрея и Алису…
Именно эта мысль не давала Соне закончить свою жизнь. Именно она, а вовсе не терапия с психиатром, и не таблетки, которые он ей выписывал. Когда Соня представляла, что после смерти она забудет тех, кого любит, — ей становилось пусто и страшно. Казалось бы: какая разница, если всё равно ничего не будешь помнить? Если станешь частью пустоты? Но Соня не хотела становиться её частью, не желала забывать. Она хотела помнить — пока может.
Пока бьётся её сердце, она будет жить. Просто чтобы помнить…
23
Соня
Утром ей казалось, что ночью она всё же видела какой-то сон. Причём вроде бы там был Андрей… Но Соня не стала додумывать эту мысль и даже пытаться вспомнить — при малейшей попытке подумать о том, что она могла прикасаться к Андрею хотя бы во сне, горло сжимало спазмом и на грудь словно камень ложился.
Нет, не нужно думать. Ещё ведь на работу идти.
Когда она вышла из комнаты, то обнаружила Юру не на диване в гостиной, а на кухне — причём не сидящим за столом, а делающим блинчики. Кривоватые
и толстоватые, но, судя по запаху, вполне съедобные.
— Доброе утро, — пробормотал парень, улыбнувшись Соне. Сегодня он был в футболке, но настолько обтягивающей, что можно было рассмотреть все до единого кубики на прессе. — Ты блинчики ешь?
— Ем, — кивнула Соня и поинтересовалась: — А почему ты решил их испечь? Поспал бы лучше. Тебе ведь не надо на работу.
— Я вчера рано лёг, — ответил Юра, почему-то отводя взгляд. — Успел выспаться. Полтора часа как проснулся, сначала лежал и читал, потом решил завтрак сделать.
И тут Соня осознала, что на ней не ночная рубашка и халат, а домашний спортивный костюм, который она надела накануне вечером. Значит…
— Я опять отключилась на балконе? — спросила она, внимательно глядя на Юру. Но парень уже отвернулся к плите и пытался перевернуть блин, однако тот не особенно желал переворачиваться. — Или всё-таки в кровати?
— На балконе, — буркнул Юра, и Соня, не выдержав его дёрганых движений кулинарной лопаткой, шагнула вперёд и сказала:
— Давай-ка помогу.
Перехватила лопатку, попыталась подцепить блин — но он откровенно прилип к сковороде, поэтому получилось только с третьей попытки. Всё это время Юра стоял рядом, почти вплотную, и Соня ощущала тепло его тела. Хотя это было не совсем тепло — скорее, жар.
Очень горячий парень.






