Даже вспоминать её не хочется, как так?
Алмазов-старший внимательно посмотрел на сына, и Юра уже начал беспокоиться, что его сейчас спросят, о какой другой девушке речь, но Михаил Борисович не стал этого делать. Хмыкнул только и ответил:
— А ты уверен, что вообще любил свою Настю?
— Ну… А думаешь, нет?
— Не знаю. Что вообще есть любовь, а что — влюблённость, и чем они отличаются, знаешь?
— Хм…
— Да можешь не отвечать, — махнул рукой Алмазов-старший. — Вопрос риторический. Каждый по-своему понимает, и не зря и о том, и о другом столько книг написано и фильмов снято. Когда влюблённость — ну, или любовь — возникает, как у тебя к Насте или у меня в случае с твоей мамой, с детства или с юности, она несёт с собой очень яркое чувство, не основанное на разуме, только на эмоциях и гормонах. Это как с родителями — все дети любят своих маму и папу, но многие ли сохраняют с ними действительно глубокие отношения на протяжении всей жизни? Многие ли готовы сказать, что родители для них — лучшие друзья? Думаю, что меньше половины. Так и с любовью,
которая тянется с юных лет, — мы склонны идеализировать партнёра, не замечая его недостатки, прощать всё подряд, опасаясь потерять его, и совсем не осознаём, что между нами нет ничего общего.
— То, что между мной и Настей было мало общего — да, правда, — кивнул Юра. — Но в остальном… не знаю. Я действительно не собирался бросать её, надеялся на семью и на детей в будущем. А она…
— Она тебя разочаровала, — вмешался Иван Дмитриевич. Смотрел он серьёзно и улыбался понимающе, без иронии. — Обманула твоё доверие. То, что чувства исчезли в одночасье, не удивительно — я и сам через такое проходил. Причём у меня тогда пропала не только любовь к жене, но и вообще все чувства, я словно заморозился. Видимо, защитная реакция организма, чтобы не свихнуться.
Юра покосился на Оксаниного отчима с сочувствием и потянулся за бокалом — захотелось запить воспоминания Ивана Дмитриевича, от них горчило во рту и стало тошно. Хотя ситуация этого мужчины не шла ни в какое сравнение с разрывом Насти и Юры. Иван Дмитриевич-то узнал о предательстве жены, которая изменяла ему много лет, лишь после её смерти.
А вот двое его сыновей правду о матери до сих пор не знали, и Юра — услышав однажды эту историю краем уха из диалога между Оксаной и Лидией Петровной — обещал ничего им не говорить.
— Но вы же не нашли себе сразу новую любовь, — возразил Юра, отпив вина из бокала. — А я встретил одну девушку и… забыть её не могу. Сам на себя удивляюсь…
— А вот это, кстати, тоже может быть реакцией на стресс, как у Ивана Дмитриевича, только наоборот — он заморозился, а ты переключился на другую, — пожал плечами Алмазов-старший. — Почему бы и нет? Так что ты поосторожнее там с чувствами.






