Мы вообще-то с тобой спешили, мне нужно было вернуться на совещание, с которого я сбежал.
— Серьезно? Сбежал ради моего показа?
— Да. Клянусь, попросился в туалет.
— И вылез в окно?
— Типа того.
— Круто. Тебе правда приснился этот вечер?
— Что? Ты о чем?
— Ты сказал, что все будет
хорошо, потому что тебе это снилось.
Хмыкает.
— Не помню такого. Я не мог такое сказать.
— Говорил! Расскажи, пожалуйста, я не буду смеяться. Честно.
— Тебе показалось, или я в состоянии аффекта ляпнул что-то несуразное.
— Жаль. Я думала, что снюсь тебе.
Он снова молчит, мерно дышит. Я так удобно лежу, как никогда на свете.
— Поспи, Аня.
— Не уходи, пожалуйста. Я не хочу быть одна.
Он поглаживает, это очень приятно.
— Я не уйду. Утром сходим на УЗИ, потом поедем домой. Родные ума сходят, только кивни ба-Руже или Папуше, они мигом приволокут в твою комнату раскладушку.
Снова хихикаю.
— Спасибо.
Он усмехается:
— Не надумала на Кипр?
— Это из-за Кале, да? — парирую. — Они решили преподать нам урок за то, что мы не поддались на шантаж?
— Из-за Кале.
— И что теперь? Ты же не бросишь этот район?
Вспоминаю слова его босса.
— Волнуешься за Кале после случившегося?
Молчу некоторое время. Потом выдаю на одном дыхании:
— Ты знаешь, я думаю, что в Кале живет много детей. И беременных девушек, таких как я, которым некому помочь. У меня есть ты, а у них — никого. Только ужас, одиночество и неизвестность. Представь, если с ними такое сделают, и никто не отправит их на частной скорой в шикарную клинику и не будет обнимать всю ночь. Да и сдаться — это удел слабаков. А мы не слабаки.
— Не слабаки. Все запомнят: с нами так нельзя. Это я тебе гарантирую.
Хороший
он. Самый лучший. Гладит меня, жалеет. Невольно вспоминаю грубые слова Олеси, аж передергивает. Мой Максим не такой, не представляю его таким.
Устраиваюсь поудобнее и погружаюсь в забытье. Пустоту, свет и полет!
А еще мне снится, что Максим целует в макушку и произносит:
— Мне снилась девочка. Дочка, малыш. Раньше я не видел ее лица, только издалека младенца, просто знал, что моя. Прошлой ночью она сильно плакала, а когда увидела меня, улыбнулась. У нас с тобой родится дочка, Аня. Самая красивая девочка.
Глава 32
— Ба-Ружа, можно? — стучусь в дверь.
У Ба-Ружи четверо сыновей и дочка — Евгения Рустамовна, мама Максима. Последнюю дома зовут Руся, сокращенно от Русалочки. Когда она родилась, была страшненькой, сморщенной, старшие братья увидели и, посовещавшись, назвали в честь морской красавицы.
Я не разобралась до конца в местных порядках, но знаю, что родив четырех сыновей Ба-Ружа стала важным человеком в таборе, и теперь сама может решать, где жить и с кем. Последние двадцать лет, после смерти мужа, Ба-Ружа живет на пять домов. У каждого из детей есть особая комната для нее.






