Скакал по балкону с бубном. Наверняка…
– Как и всегда, - усмехаюсь.
Последующие полчаса так и подкалываем друг друга.
Не
знаю как Маша, но я вспоминаю совместно прожитые годы. Мы часто с ней посмеивались и над самими собой, и над другом. Чем больше проходит времени, тем тяжелее понять, как так вышло, что мы всё испортили.
Время прекрасно подтирает воспоминания.
В последнее время мы не ругаемся, и неприятные моменты растворяются в памяти. Есть и обратная сторона. В момент ссоры тяжело с ходу что-то хорошее вспомнить. Негатив притягивает негатив.
Она достает из сумочки телефон и начинает крутить его в руках.
– Мне перевели деньги. Остаток суммы за проект, - начинает издалека. – Как ты смотришь на то, чтобы мы с Колей съездили ещё разок в Черногорию? Мне очень понравилось, когда мы с Ярой были.
– А я против могу быть?
После отдыха она вернулась восторженная.
Эмоции били так, что не удержать. С Машей так каждый раз после путешествий. Италия. Испания. Франция. Ей всегда и везде нравилось. Но тут что-то новенькое. После того, как ей заплатили за проект, разработанный для Алеевых, Маша решила копить. А тут… Наконец-то, что-то для себя сделать захотелось?
Дело далеко не в деньгах. Оплатить их с Колей отдых я могу в любой момент. Тут другое. Её желание жить меня радует и обнадеживает.
На её долю и так очень много проблем выпало за последнее время.
Корченный Маркуша красавчик с перекошенным лицом, находящийся под следствием. Мама… моя дорогая Наталья Леонидовна… Отдельная тема. Недавно она засветилась за границей. Оказалось, что чисто случайно её выпустили из страны, опрометчиво и случайно забыв проставить в базе отметку о розыске, или же удалив её, но уже не случайно.
Это, конечно, личные счеты, но я бы эту женщину лично в адов котел запихнул.
Остаток пути она щебечет, обещая с Ярой поговорить насчет отпуска очередного.
–
Не выходи из машины, - предупреждаю Машу, когда мы останавливаемся рядом с домом, где детский сад располагается. – Заберу Колю и вернусь.
Маша, к счастью, не спорит. Как только выхожу, впивается взглядом в экран телефона.
У нас с сыном меньше десяти минут уходит на то, чтобы собраться и спуститься. Он с важным видом держит одной ручкой зонт, второй кожу моей шеи. Схватился мертвой хваткой и держит так, будто от этого как минимум чья-то жизнь зависит. Ещё и скребет ноготками по одному и тому же месту.
– А мороженое можно? – спрашивает у меня сын.
Как они такими хитрыми становятся? Мама ему не разрешит и, он это знает. А подставить меня – запросто.
– У мамы спросим. Но, мне кажется, не стоит, сынок. Холодно. Дождь пошёл сильный. Мама промокла вся. Ей точно нельзя есть холодное, а дразнить…
– Не хорошо, - заканчивает за меня мелкий.
Целую его в висок.
В груди начинает давить неприятно.






