–
Да как ты…, - мама стремительно, насколько ей возраст позволяет, ко мне приближается.
Я успеваю раньше на ноги подняться из-за стола.
Толкаю её несильно. Но она делает несколько шагов назад. Шарахается.
Что-то новенькое всегда удивляет.
– Не прикасайся ко мне, - почти что кричу.
Меня трусит, особенно верхней части тела достается. Мелкие импульсы пробивают нервные окончания. Зубы стучать начинают.
Она понимает – неладное происходит.
– Машенька, - тактика меняется на ходу.
Бросаю на нее презрительный взгляд и вылетаю из кухни.
Боже, как мне с этим всем справиться если я не могу себя держать в руках.
Проносясь
по лестнице, специально задеваю её любимую вазу, что стоит на площадке между этажами. Она со звоном летит вниз. И внутри меня злорадство голову поднимает.
Это ужасно. Я понимаю. Но ничего не могу с собой поделать.
Я очень хотела вернуться с сыном в нашу с Сережей квартиру. Там все родное. Своё. Наполненное теплыми воспоминаниями. Но мама была против, аргументировав это тем, что скоро к Марку переезжать. Зачем туда сюда вещи катать.
На деле она понимает – живя отдельно я никогда не выйду за Марками замуж. Поэтому стоит перекрыть мне воздух.
У нас в квартире на кухне большая стена. Метров пять, наверное. И я очень хотела, чтоб её художник расписал. В итоге возился с ней Серёжа дольше всего. Сначала ее долго выравнивали до идеальной поверхности. Несколько раз Сережа сам штукатуркой проходился. Я тогда удивлялась – где он этому научился? Дима – его брат, точно не мог научиться. Представить его руками работающим – сложно. В отличие от Сережи он из дома не выйдет, если у него идеально выглаженные рубашки закончатся. Когда все было подготовлено, я отказалась расписывать сама. Боялась испортить. Но это ошибкой было. Когда я увидела
результат трудов мастера, минут двадцать плакала, в ванной закрывшись. Следующей ночью мы с Серёжей заклеили творение обоями под покраску.
Несмотря на то, что выравнивание и роспись той стены ушло несколько недель, а то и месяц, он ни разу мне слова не сказал. Терпеливее человека, чем мой муж – бывший – трудно найти.
Он был таким. Пока я его не достала своими ежедневными истериками.
Словами не передать как я жалею. Пока он был занят – мама накручивала меня, по возвращении я его самого изводила.
И даже после этого Серёжа меня не бросил. Откуда в нем было столько терпения?
Душой я только с ним.
Узел жгучего беспокойства завязывается в моем животе. Ничья лютая злоба не спокобна меня заморозить, долгое время я варюсь в собственном котле беспросветности.
Оказавшись в спальне, закрываю дверь на ключ.
Колю забирать от логопеда через двадцать минут. Достаю из кармана телефон, чтобы вызвать такси. Но не успеваю. Он сам заходится песней «Она не твоя» в исполнении Мота.
Марк.






