Алиса на высоте трех метров расхаживает по тоненькой веревке, выполняя сложные движения с боевыми веерами. Дора и Фредерик пока занимаются на бревне, но и его Рюу поднимает с каждым разом выше, а дерево становится тоньше. Магией с детьми занимаюсь я. У Доры проявилась стихия льда, как у любимого папочки. Рик не отстал от сестер, пробудил стихию огня. Дурной пример заразителен или биологическая мать мальчика тоже одаренная? Кто знает.
Повеселевший мальчишка убежал к сестрам. Пошла глянуть на успехи Алисы. Надеюсь, Олаф не притащится дальше просвещать темных господских детей. Увижу поросенка, уши надеру. Глаза накрыли горячие ладони.
— Дилюк! — обрадовалась я.
Рагнвидер надолго уезжал в Сумеру, какие-то у него там были неотложные дела.
— Здравствуй, Донна.
Повернулась и обняла мужчину. Рагнвидер обнял в ответ.
— А мы тебя ждали только на следующей неделе.
— Я спешил к любимой семье. Привез тебе подарок.
Он вытащил из кармана футляр. Открыл, там лежало красивое ожерелье
с камнями зеленого цвета, они похожи на земные изумруды, только внутри будто горит искорка.
— Под цвет твоих прекрасных глаз.
— Дилюк! Не начинай, пожалуйста.
— Позволь. Хочу, чтобы ты примерила.
Сколько ни говори, что горох об стену. Не оставил Дилюк надежды на ответные чувства. Повернулась спиной, пусть уж надевает. Он отодвинул мешающие волосы и застегнул застежку украшения. Пробежал горячими пальцами по краю ворота. А потом, якобы поправляя подвеску, провел ладонью по груди. Не просто провел, ощутимо так пощупал. За что схлопотал по загребущей конечности. Совсем ошалел!
— Ты ждешь ребенка?
Так вот зачем он грудь лапал. Убедился.
— Да.
Он довольно улыбнулся. Сейчас так похож на Рика. Или Фредерик на него.
— Чего это ты разулыбался? — посмотрела на мужчину с подозрением.
— Мона предсказала, мне недолго осталось ждать. Скоро я буду счастлив. Следующий ребенок будет от меня.
От такой наглости ненадолго потеряла дар речи.
— Ах, Мона предсказала. А она тебе не наворожила быть сегодня зверски побитым?
В руку влетело сушащееся на веревке полотенце, и я принялась лупить хохочущего Дилюка. Ну точно впал в детство, не отличается от пятилетнего сына. Мальчишки! Как его понимать, он серьезно говорит или шутит?
— Папа, а почему мама тебя бьёт? — спросил нарисовавшийся Фредерик.
— Сын. Бьёт, значит, любит.
Честное слово, у меня от услышанного даже руки опустились. Отвратительное в этом то, я сама не знаю, как отношусь к Дилюку. Знаю, он любит меня всем своим большим сердцем, дарит любовь бескорыстно. Ну, во всяком случае, раньше он таких разговоров не заводил и не лез лапать. Что же произошло с ним в путешествии и самое главное, как мне быть. То же, что ли, к Моне на приём записаться.






