И может быть в его словах нет ничего отталкивающего, просто за него говорит усталость или какие-то проблемы о которых он умалчивает, но его интонация и взгляд через чур отталкивающие. Они с лёгкостью втаптывают меня в грязь.
— Да, что с тобой происходит? Нельзя нормально объяснить? — не выдерживаю и на эмоциях вспыхиваю.
— Нормально? А ты слышишь нормальные слова. Я тебе нормально сказал: “Приду позже”, но тебя ведь не устраивает это. Тебе хочется получить свое прямо здесь и сейчас. Так
вот, не сегодня.
— Хорошо! — бесконечно долгую минуту глядя мужу в глаза, наконец-то даю ответ. Мое «хорошо» звучит резко и теперь Янису не нравится мой тон.
Он хватает меня за запястье и притягивает к себе.
— Никак не угомонишься? — прожигает взглядом и я впервые в жизни боюсь своего любимого мужчину.
— Отпусти! — пытаюсь выкрутить руку, но у меня ничего не получается. — Ты с ума сошел? — шиплю от беспомощности. — Не смей отыгрываться на мне из-за своих проблем! — выдергиваю руку и отступаю от него. Не собираюсь здесь больше находиться.
— Куда ты собралась?
— Туда, где не буду тебе мешать! Ты свободен, Янис Адамиди. Наслаждайся!
Кидаю громкие слова, а про себя молюсь, чтобы Янис не последовал за мной. Его решительный настрой может причинить мне боль. И так, взглядом уже вспорол…
Пусть остынет. И я остыну. Эту ночь я проведу у мамы.
Янис не останавливает мои попытки покинуть квартиру. Он остаётся сидеть в своем кабинете, чем еще больше раздражает меня. Я бездумно собираю вещи в сумку и уже через десять минут сажусь на заднее сиденье такси.
Я так сильно злюсь на Яниса, что впервые допускаю мысль, что я через чур ослеплена из-за своей любви к нему.
Да, у него невыносимый характер и сложная работа, но неужели так сложно оставлять все проблемы за дверью, когда переступаешь порог дома. Вместо этого, он потакает мне, а потом все валится на голову как снежная лавина.
Так
происходит и сейчас. Два упертый человека со своей правдой решают не уступать друг другу. Помимо нашей упертости, одни из нас очень вспыльчив и эта вспыльчивость может привести к ужасным поступкам.
Томясь в своем гневе, я не замечаю что в окнах квартиры моей матери горит свет, а в себя я прихожу только тогда, когда остановившись перед входной дверью, я не могу найти ключей.
От безысходности дернув несколько раз дверную ручку, я не оставляю попыток найти их и продолжаю ковыряться в сумке, борясь с диким желанием, вывалить все содержимое на лестничную площадку и облегчить себе поиски. Но когда дверь ни с того ни с чего отворяется, сумка из рук выпадает сама.
Передо мной стоит слегка потрепанный Мирон. Подобного я точно не ожидала.
— Что ты здесь делаешь? — удивлённо смотрю на него, стараясь не опускать взгляд на обнаженный торс.






