Пустой взгляд был устремлен будто в никуда. Алиса похолодела. Выпрямившись и расправив плечи, девушка зашагала домой. Хотелось побежать, но она понимала, что привлечет внимание. И что ничем хорошим это не кончится. Нет, эти странные люди не бегают. И она
не побежит.
Привычный путь от остановки до дома пролегал через дворы, пустынные в столь поздний час. Сумерки уже лишили окружающий мир красок. Похолодало. В окутавшей засыпающий город тишине издалека доносились звуки проезжающего по мосту железнодорожного состава и механический голос, объявляющий о прибытии поезда на вокзал.
Все было как всегда. Только табличка с надписью, застывшая на цифре в одну сотую процента не желала исчезать. Пришлось постараться, чтобы не запнуться, минуя немногочисленные тропки, протоптанные не в самых подходящих местах. Если постараться не обращать внимание на эту чертову табличку, то через нее можно разглядеть все, что надо, но…
— Черт! Да что б его…
Запнувшись о бордюр, Алиса, больно ободрав руки, растянулась на асфальте. Торопливо поднявшись, отряхнула тыльной стороной ладони брюки. Глянула на рукава на локтевых сгибах и тяжело вздохнула. В этот момент, как ни странно, табличка не мешала. Она стояла перед глазами только если смотреть прямо перед собой.
Выпрямившись и не без усилий оглядев узенькую улицу, она зашагала на другую сторону, к пятиэтажке, к своему подъезду. Скинув рюкзачок с плеча, засунула руку в главное отделение, выискивая ключи. Шаг против воли ускорялся и последние метры она буквально пробежала. Дрожащая рука приложила магнитный ключ к домофону. Звуковой сигнал оглушительно пискнул, дверь ослабла. И в этот момент две пары рук вцепились в девушку, зажимая рот и и будто клещами стискивая плечи, и потащили прочь.
— Тихонечко, голову ей не оторвите. И не придушите ненароком.
Голос послышался со стороны входа в подвал. Под ногами, которыми Алиса едва перебирала, проскочили ступеньки. Ловко, боком, двое мужчин вместе с ней протиснулись в
дверной проем, третий, чье лицо смазанным пятном мелькнуло на периферии зрения, закрыл позади них металлическую дверь и стало темно.
***
Вик, крепкий мужчина сорока лет, с короткой стрижкой на седеющих волосах, в непривычной уже для него одежде: джинсах и ветровке, то и дело выскальзывал за дверь и внимательно осматривал улицу, куда редко забредал кто-то посторонний. Не имея тупиков, она все же не пользовалась популярностью ни у автолюбителей, ни у пешеходов. Извечно пустынная, в столь поздний час она и вовсе будто вымерла. Только через целый квартал, по перекрестку с главной улицей, освещенной куда более ярко, проезжали автомобили. И поэтому торопливые шаги припозднившегося пешехода послышались задолго до того, как он показался между домами. Точнее она.






