— А что твоя мать? Неужели ты ей так ничего и не рассказала?
Отвечать на этот вопрос мне не хочется по одной простой причине.
Когда Гриша впервые поднял на меня руку, я убежала из дома и в слезах позвонила маме.
Выслушав мой эмоциональный рассказ, прерываемый всхлипываниями и судорожными рыданиями, мама как-то спокойно поинтересовалась:
— Ударил, говоришь? А может, ты его сама спровоцировала?
От этих слов я буквально потеряла дар речи. Нет, я не ждала, что мама разревется в унисон от жалости к своей кровиночке и бросится мне на выручку. Наши отношения всегда были довольно прохладными, но… В такой ситуации как бы автоматически предполагается, что мать будет стороне дочери.
А она лишь, тяжело вздыхая, подвела черту:
— Ты, Лина, не пори горячку. Подумай лучше. Ну подашь ты на развод, а потом что? Куда пойдёшь одна, да ещё и с ребёнком на руках? Хотя, сомневаюсь, что Гриша отдаст тебе Калерию, он ведь в ней души не чает.
Мама наговорила ещё много чего, но основной посыл был один — не майся дурью и мирись с мужем. Вон у тебя какой: красивый, богатый, на хорошей должности, дочку обожает…
Последнее утверждение я, кстати, оспаривать не собиралась. До поры до времени Гриша действительно души не чаял в Лерке.
С того самого дня, как я узнала о беременности, благоверный превратился в образцово-показательного папашу. Моментально
потребовал, чтобы я оставила учебу (ничего страшного, любимая, потом доучишься), следил за моим распорядком (сон — еда — прогулки — отдых), лично готовил свежевыжатые соки и при малейшем недомогании тащил меня к лучшему гинекологу в нашем городе. Сама я лишь посмеивалась над таким поведением, хотя надо было бы насторожиться.
Роды прошли не совсем удачно, и Лерочка получила травмы. Слава Богу всё оказалось не так серьёзно, к году врачи сняли с неё все диагнозы, которыми пугали вначале. Но выдохнуть с облегчением не получилось — Гриша сделал всё возможное, чтобы превратить мою жизнь в ад.
— Ты чуть не убила нашу дочь! — шипел он в день выписки, словно разбуженный змей. — Что же ты за мать такая?!
И никакие попытки объяснить, что родовая деятельность не начиналась не по моей вине, а врачи почему-то до последнего не хотели делать кесарево, не увенчались успехом.
— Я отправил тебя в лучший роддом! — продолжал бесноваться Гриша. — Ты хоть можешь представить, сколько денег я отвалил за твои роды? А ты ухитрилась всё испортить!
Тогда, будучи наивной молодой девчонкой, я свято верила, что супруг просто очень сильно переживает за здоровье дочери, поэтому срывается на мне. И не стоит обижаться, наоборот, мужа надо слушаться, поддерживать его, соглашаться со всем, что он говорит…
Знать бы тогда, как сильно я ошибалась. Худшее ждало впереди.






