Глава 4
Я
выглядел как самый натуральный бомж, проживший долгую и безрадостную жизнь на свалке. Можно попрощаться с тачкой. Такому ни одна женщина не даст, даже неприличная.
– Нравится?
– спросил довольный своей работой Калач.
– А вы точно мои друзья?
Мы не разлей вода с первого класса, с Лютаевым так вообще в садике в одной группе был. Три хулигана и заводилы. Сначала дрались сильно, даже родителей на ковер к директору вызывали. А потом, как водится у пацанов, сдружились. Потом, конечно, наши дорожки разошлись. Я выбрал архитектурный, Калачев – журналистику, а Лютаев – юриспруденцию.
Но как бы нас не мотала жизнь, мы не теряли связи и всегда помогали, если кто-то из нас оказывался в жопе.
А тут такая подстава.
– За слова свои отвечать надо, - усмехнулся Калачев. – Да и весело. Что тебе не нравится?
– А теперь представьте, как я размочу вас, когда выиграю спор.
Ответом мне был дикий ржач. То есть они даже не допускают ни малейшего шанса, что я выиграю.
– Погоди, не все еще, - Лютаев поднес мне селедку с луком
на блюдце и стопец.
– А это зачем?
– Для запаха.
– Я уже пил сегодня.
– Угу. Коньяк коллекционный. А от тебя должно нести дешевой палью.
– Может, еще поссыте на меня для достоверности.
Сказал и пожалел. Вдруг они воспримут мой сарказм как руководство к действию.
– Чуть не забыл, - Калачев выскочил из комнаты и вернулся с туго замотанным пакетом. По мере того, как он его разворачивал, комната наполнялась запахом гнили.
Сдерживая рвотные позывы, он засунул этот концентрат вони в карман тулупа.
– Что это?
– Картошка гнилая, - откашлявшись, сказал он. – В кладовке вчера обнаружилась. Специально для тебя ее отложил.
– Завонял мне всю квартиру, - пробурчал я.
Спустившись в холл, мы опять переполошили консьержку.
– С бомжами сюда нельзя, - заверещала она.
– Так мы не сюда, а отсюда, - без тени смущения ответил Лютаев. – Спасибо должны нам сказать, что его обнаружили и вывели. А то он как раз напрудить в лифте собирался.
– Скажите, а как вы вообще его сюда пропустили? – подключился Калачев.
– Не дом бизнес-класса, а проходной двор. За что вам зарплату платят?
– Я... я… я не знаю, - растерялась она.
Выйдя из дома, они долго обсуждали вытянувшееся лицо несчастной женщины, сегодняшний вечер которой был наполнен потрясениями.
На парковке Лютаев подошел к своему автомобилю и выматерился.
– Он же мне сейчас всю машину завоняет и сидения измажет.
Калачев пожал плечами. Он сегодня приехал на машине Дениса, и судьба сидений его не парила. А меня затопило злорадство.
– Ты же картонку для него брал, - вспомнил Калачев, - вот и подстели ему.
И правда, как собаке какой-то мне подложили
картонку.
– Лучше бы ты пешком шел, - проворчал Лютаев, смотря на меня в зеркало заднего вида. – От картошки вонь жуткая.






