Ничего из этого сказать ей у меня уже нет сил, и я лишь
безапелляционно объявляю финиширующей скороговоркой:
— Не звони больше. Потер-ряй-мой-те-ле-фон-ты-по-ня-ла?..
А после сбрасываю. И кончаю – наконец-то можно... с криком, переходящим в болезненный стон... еще стон… и еще один... и смех... и стон опять... со вскидыванием и извиванием, словно в невыносимых муках...
Кто из нас дрянь – я из нас дрянь?.. Кто сказал – она?..
Она много чего говорила и теперь, и раньше. Будто из пейнтбольного ружья пятнами ляпала, болючими, яростными и яркими. Но я ярче. Она ляпала, а я смою.
Так, кажется, ему сейчас похер, что мы задерживаемся?.. Тогда мне еще похерее...
Она же только что пиздела о том, что я кого-то там держу, суюсь или морочу? Так пусть ей будет неповадно. Решаю сделать так, чтобы она не зря пиздела и почти жалею, что она этого не увидит. Еле удерживаюсь от того, чтобы не сфотографировать нас с ним и не послать ей фотографию.
Едва во мне отгромыхал «нализанный» оргазм, тяну его на себя:
— Иди ко мне.
— Че?.. – не понимает Рик. – Че, пошли уже?..
— Ты нужен мне.
— А-а... – соглашается он тогда и, выпроставшись, вныривает ко мне между раздвинутых ног.
Потом, все нужное со мною переделав, спрашивает, будто о погоде:
— О чем вы там говорили?
— О любви, — отзываюсь, успокоившись. – О семье. О твоем счастье.
***
Глоссарик
you rock – по английски «ты жжешь»
бэд тейст пати – bad taste party, «вечеринка дурного вкуса»,
по дресс-коду которой следует одеваться безвкусно, вульгарно или смешно
каш-кёр – по-французски cache-coeur, вид глубокого треугольного выреза на декольте
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТВЕРТАЯ И всё
Nach dem Spiel ist vor dem Spiel. После матча – это перед матчем. Немецкая футбольная мудрость.
Рик – любитель футбола, но не любитель звучных изречений. Он не болтает только для того, чтобы поговорить да самого себя послушать. Но если бы любил это дело, то сказал бы именно так.
Передых после «школы» и «общаги» оказывается до ужаса недолгим, но наша встреча в алом заряжает нас обоих. Она до того задабривает меня, что мне надолго хватает остаточного тепла от того пожара.
Последующие недели я наэлектризована и под его пинками грызу «сигаретную фабрику». Не хуже него грызу. Он же говорил, что я вправе и обязана считать дело моим делом.
Пожар и между нами. Мы горим, как две кометы, горим по-невероятному, будто всему миру вызов бросаем. С той бешено-алой встречи во мне словно что-то перевернулось – я стала жестче и требовательнее к нему. Я не про бизнес.
«Хочешь двух
баб – обхаживай двух. Вернее, одну, меня, которую. Другая пусть сама за себя горло дерет».
Не говорю ему этого прямым текстом, но четко даю понять. Если мне хочется его, а ему как раз не можется, я наезжаю жестко, с угрозами, с руганью почти. Требую отменить дела, а если помеха в Нине, требую отменить Нину.






