— О том, что Кати плевать на всех, потому что у нее есть Рози, — лепечу я. – Хоть она засранка и изменщица. Маленькая, — и шлепаю ее по попе смачно и любовно.
Йонасу нечего на это сказать, он ведь не в теме. Он только отдувается и залпом хлопает свой виски.
По-моему, они нас уже давно поделили и теперь ждут только, чтоб мы напились до беспамятства и нас можно было бы беспрепятственно эвакуировать.
Мне становится смешно от такой очевидности. Пусть пьяная – хрен, думаю, дам я им осуществить их планы.
При одной этой мысли злорадно хихикаю и: — Пошли в туалет, — утягиваю за собой Рози.
Прихорашиваемся с ней перед зеркалом, высовываем друг дружке языки и пьяно-безудержно угораем над нашими провожатыми. Рози, обняв меня за плечи, виснет на мне. Под осуждающе-завистливыми взглядами других посетительниц этого укромного места мы с ней смачно обсуждаем, как кинем «их».
Пошатываясь, вылезаем из туалета в коридор и синхронно обнаруживаем, что нам не в кайф возвращаться в барный зал.
Присаживаюсь прямо на
столик, на котором обычно, видно, стоит блюдечко для чаевых — уборщице, пошлепываю Рози и приговариваю:
— Засра-анка... изме-е-енщица...
— Ты че, конфет, обижаешься все-таки?
— А как же ж. И ты должна восстановить мое доверие.
Я слегка прищуриваюсь, полуоткрываю свои «губки бантиком», а Рози тихонько обхватываю ногами – м-м-м, какое мягкое, гладкое ее бархатное платье, не то, что у меня – спецовка эта, кожанка, как у байкеров. Вспоминаю, как ловко Рик задирал ее на мне и с презрением представляю себе пацанов из сегодняшней компашки – вряд ли кто из них смог бы так.
Откидываюсь назад, как тогда перед ним, посмеиваюсь, а Рози поет мне:
— Крас-са-авица... тебя любить надо... ласкать... ты в курсе?
Мгм. Был один такой вот до недавних пор. Создан был для любви. Любил, ласкал. Не выдержал прессинга.
— Я ни о чем не в курсе, сахарок... — мычу я. – У меня в башне не осталось ни одной трезвой мозговой клетки... Но ты – тоже ниче... секси, как всегда...
— М-м-м, конфе-е-етка-а...
Пьяное, раскрасневшееся лицо Рози придвигается к моему почти вплотную. С ее лица не сходит лукавая улыбка, а дальнозоркие глазищи, огромнючие и без очков, напоминают молоденькую олешку под кайфом, объевшуюся своими олешечьими ягодами.
Рози стаскивает с нас обеих плейбойские уши и тянет ко мне малиновые губы, которые и на вкус почему-то оказываются малиновыми. Ее малиновые губы касаются моих, вот уж не знаю, каких на вкус – ей нравится. Улыбка ее становится шире, глаза зажмуриваются. Мне тоже вкусно целоваться с ней, и я позволяю ей целовать меня.
Наши губы танцуют свой сладкий, легкий танец, а Рози – я глажу ее теплое тело, спину и гладкую попку в магентовом бархате и чувствую, как она начинает подрагивать от кайфа. Через секунду ее сорванец-язычок уже ласкает мой язык.






