— Которая из них близнец? — спросил Магни.
—
Та, что разговаривает с Изобель, — сказал я и указал на высокую девушку, стоящую рядом с мамой Перл Изобель, председателем Совета на Родине, которая тоже приехала, чтобы наблюдать. — Девушку зовут Уиллоу.
— А Уиллоу знает, что у нее есть брат-близнец? — он спросил.
— Кайя говорит, что знает.
— Но знает ли она, что он приедет завтра? — спросил Магни.
— Я так не думаю, — ответил я и сдвинул брови. — Она не похожа на двенадцатилетнюю, не так ли? — Уиллоу с ее соблазнительным телом легко можно было дать пятнадцать.
— Она мне нравится. — Хан ухмыльнулся и скрестил руки на груди. — Она будет получать много внимания от мальчиков, когда станет старше.
— Ненамного старше, — пробормотал Марко торжественным голосом и бросил на меня обеспокоенный взгляд. — Она слишком красива.
— Я знаю; как и Мила, блондинка.
— Да, но Мила — маленькая девочка по сравнению с Уиллоу. — Марко скрестил руки на груди. — Уиллоу — это… — он не закончил фразу, но я знал, что он имел в виду. Даже с такого расстояния мы все могли сказать, что она была потрясающей, с большими глазами и великолепными длинными каштановыми волосами, которые каскадом ниспадали до ее тонкой талии. Мальчики определенно обратят на нее внимание.
— Мальчики не могут, бл*ть, принимать с ней душ, — заявил Магни строгим голосом и повернулся к своему брату. — В следующий раз, когда мы будем голосовать по этому вопросу, тебе лучше проголосовать против.
— Почему? — Хан ухмыльнулся. — Моей целью всегда было, чтобы дети выросли и полюбили друг
друга. Женщины действительно облегчают нам задачу этим нелепым предложением.
— Ты что, забыл, каково это — быть гормональным подростком? — огрызнулся в ответ Магни. — Не будь эгоистом. Тебе бы это не понравилось, так что не делай этого с другими.
— Не забывайте, — добавил я, — что нам, взрослым, придется следить за душем, просто чтобы убедиться, что все ведут себя прилично. И я ни за что на свете не стану этого делать; я бы чувствовал себя гребаным извращенцем.
— Да, я тоже, — твердо сказал Марко.
— Хорошо, хорошо. — Хан вздернул подбородок. — В твоих словах есть смысл, но ты знаешь, что это дорого нам обойдется.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Марко, потому что на прошлой неделе он не участвовал в бесконечных дискуссиях с женщинами.
— Я готов позволить мамашам проводить вечернюю медитацию, которую они так сильно любят, но только если они забудут об идее совместного душа, — сказал я.
Магни застонал.
— Да, я тоже. Поскольку у женщин, очевидно, нет ни капли здравого смысла, мы должны защитить невинных детей.
Хан ухмыльнулся.
— Я не могу дождаться, когда наши мальчики приедут сюда завтра. Вот тут-то и начнётся самое интересное.






