— Итак, скажи мне, ты довольна первой неделей? — Хан заложил обе руки за шею и откинулся на спинку стула.
— Да, я горжусь детьми за то, что они приложили такие большие усилия, — тихо сказала Кайя.
— Хм… из того, что я слышал, не все прошло гладко, — с вызовом сказал Хан и посмотрел на меня, ожидая более честного отчета.
Я глубоко вздохнул, прежде чем заговорить:
— Были некоторые успехи. Но мы также сталкиваемся с некоторыми проблемами, которые
нам необходимо решить.
— Например?
— Парни определенно раздвигают границы дозволенного, и у нас было несколько, хм… — я подумал о том, как это выразить, и в итоге использовал слово —…инцидентов.
Боулдер начал тихонько посмеиваться и получил от Кристины неодобрительный взгляд.
— Это не смешно, — сказала она.
— О, да ладно, ты должна признать, что было забавно, когда мальчики взяли на себя смелость расширить словарный запас детей с Родины.
— Учить их самым грязным ругательствам, которые они знают, не смешно, — настаивала Кайя.
Нам с Боулдером было трудно удержаться от улыбки.
— А чего ты ожидала? — я спросил.
— Вы можете счесть это невинным, но в моем классе такие выражения недопустимы, — сказала Кайя твердым голосом.
— Но в этом-то все и дело, не так ли? Это не твой класс, это наш класс, — напомнил я ей.
Кайя наклонила голову и заговорила тем же терпеливым учительским тоном, которым разговаривала с детьми.
— Тогда, может быть, вы,
мужчины, могли бы показать хороший пример и перестать сквернословить, — предложила она. — Это действительно важно.
Хан наклонился над столом, его глаза сузились, а лоб наморщился.
— Тебе никогда не приходило в голову, что нам тоже не нравится, как ты говоришь? Ты можешь назвать это утонченным, но мы называем это чертовски раздражающим с этим сладким голосом и детскими словами. Нам нравится, как мы разговариваем! Это красочно, это точно, и я, бл*ть, не собираюсь менять то, как я говорю, потому что вам, девочки, это не нравится.
— Мы не девочки, — быстро заметила Кристина. — Если вы не хотите, чтобы вас называли мальчиком, вам лучше называть нас женщинами.
Между ними повисло напряженное молчание, пока Перл мягко не положила ладонь на руку Хана и не заговорила.
— Мы знали, что возникнут культурные проблемы, и это нормально. В конечном счете, каждый ребенок должен будет решать, как он хочет говорить. Я уверена, что дети с Родины быстро перестроятся, как только вернутся.
Это, казалось, успокоило Хана, и он снова обратил свое внимание на меня.
— Какие еще инциденты у вас были?
— Ночью было больше поддразниваний, чем мы обычно видим в наших школах, — сказал я и вытянул ноги под столом. — Ты знаешь, мальчики включают свет в женском общежитии, девочки отвечают взаимностью, много хихикают и осмеливаются делать то, чего не должны.






