– Ты как?
– Мне только войны не хватало между империями из-за твоей несдержанности, – процедил Уильям сквозь зубы, сжимая в кулаке одежду герцога. – Он принц и второй претендент на трон Хараджа и горячо любим на своей земле.
Наблюдая за их переглядываниями, смысл сказанных Уильямом слов дошел до меня поздно. Я перевела свой взгляд на Аббаза. И тут обман и ложь.
– Ты принц, – не то спросила, не то подтвердила, скорее, больше для себя, после прижала руки к груди, не давая мужчине прикоснуться.
Почему вокруг меня одни лжецы? Почему
нельзя сказать такую простую правду, как кто ты есть на самом деле? Я не просила выдавать государственных тайн или доверить мне задание имперского масштаба. Неужели так словно представиться своим настоящим именем?
Я обвела взглядом всех троих. Уильям все еще держал своего друга и в его глазах я разглядела беспокойство. Интересно, император обманывал или он всегда держал свое слово? Мой муж или уже не муж был раздражен и зол, наблюдая за мной и Аббазом. Его близость ко мне выводила из себя самого герцога. Еще немного и терпению герцога придет конец, и он кинется на гостя. А вот последний действительно искренне переживал за меня, но только тоже врал, глядя мне в глаза. Хотя говорил обратное.
И тут я поняла почему…
– Ваше величество, – присела я перед императором, поднявшись с дивана и избавившись от пледа. – Извините, что испортила вам праздник. Но могу я узнать, все ли получилось по моей просьбе?
На императора уставились три пары глаз. Только он и я знали, о чем я сейчас говорила. Уильям отпустил герцога и похлопал того по плечу, намекая на то, чтобы тот был паинькой, затем начал просматривать бумаги на столе. Нашел необходимый
лист и, шагнув в мою сторону, протянул его мне. Я опустила взгляд на строки. Наш брак с герцогом был не просто расторгнут, а признан недействительным. Наконец-то! Выдохнула, затем подняла свой взгляд на присутствующих в кабинете. Раз я хотела, чтобы мне говорили правду, нужно было начать с себя. Не я ли обманывала почти всех вокруг себя столько времени? Родного отца, мать, близких мне людей, даже Велену, которая всегда была за меня, как я оказалась в этом мире.
«Какой бы жесткой не была правда, но лучше она, чем слышать ложь, что сладкой патокой заливают тебе в уши», – учил меня дедушка после моего проступка, когда я сваливала свою вину на кого-то другого. И не ругал, терпеливо идя к положительному результату. Так почему же я изменила самой себе? Под страхом смерти? И так ли она страшна?
– Ваша светлость, – обратилась я к герцогу. – С этой самой минуты нас с вами ничего не связывает. Я искренне сожалею, что в тот вечер встала на вашем пути, – Максимилиан хотел что-то сказать, но Уильям вовремя сунул тому в руки второй экземпляр документа.






