Вы с Вай можете остаться в квартире, чтобы не менять школу. Я уже все уладила с банком.
Хотелось бы оставить тебе еще что-нибудь, но пока это все, что я могу сделать. Твой брат позаботится об остальном. Постарайся не слишком его раздражать. Он не в восторге от встречи с вами, но это не личное. Поверь мне.
Мне нужно идти. Помни, что я люблю тебя и Вай больше всего на свете. Встретимся на другой стороне.
— Мама
Я не проронила ни слезинки, когда скомкала ее записку и отдала полицейским.
И уж точно не плачу, когда говорю могильщику
сжечь ее тело дотла.
1.КАДЕНС
— АВГУСТ, ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА СПУСТЯ —
Самая печальная клавиша в музыке — до-мажор.
Он звучит у меня в голове всякий раз, когда я вспоминаю свою маму: пальцы дрожат, руки усеяны морщинами, тело тянется далеко за пределы пустого шкафа к заначке, которую она хранит в банке.
Некоторые мамы хранят печенье в горшках в форме медведей, ракушек или цветов.
Моя мама хранила траву.
Она дула мне в лицо и смеялась, низко и призрачно. Это всегда был такой тон.
До-мажор.
Как вампир, выкашливающий кровь.
Я люблю тебя и Вай больше всего на свете.
Строчка из ее предсмертного письма крутится у меня в голове.
Я думала, что если сожгу слова, они исчезнут, но пепел восстал из мертвых и стал преследовать меня.
Я люблю тебя и Вай больше всего на свете.
В маме не было ничего, кроме дерзости.
Любовь?
Ее извращенная версия любви была спуском прямо в самые темные аккорды, полные сокрушения и черных клавиш.
Я всегда видела в ней хаос, но никогда не позволяла ему запятнать себя. Я создала в своей голове пространство, где музыка умирала. Потому что если бы я не могла слышать музыку вообще, то не услышала бы и ее нот.
Но теперь, когда ее нет, музыка на цыпочках вернулась в мою жизнь. Или, скорее, она врезалась в меня на скорости в сто миль в час, и теперь я нахожусь в поездке, не представляя, как я туда попала, и не зная, как выбраться.
«Как мячик, который бьется!» Бездушная, бодрая версия хита Майли Сайрус звучит из динамиков на сцене.
Я погрузилась в свои мысли, чтобы скрыться от шумного покрытия, но, кажется, музыка стала еще громче.
Три девушки в нарядных бюстгальтерах и шортах-трусиках гикают в такт ритму.
Девушка в центре внезапно поднимается в воздух, приводимая в движение тонким ремнем. Широко расставив ноги, она пролетает над толпой, ослепляя всех присутствующих.
Головы откидываются назад в знак обожания. Из зала доносятся ревы, словно все они — ее поклонники и это какой-то культовый брачный ритуал.
Я думаю, не поздно ли мне сорвать парик и убежать.
— Я думала, ты уже окунулась, шлюха!
Рука хватает меня прежде, чем я успеваю убежать.
Я натягиваю на лицо улыбку и облегченно оборачиваюсь.






