Молодые тюлени «выделываются»: поднимаются на хвост, выгибаются буквой S, — таких люди обходят стороной. Впереди, на пляже, устроилась целая колония, не меньше ста особей, запах чувствуется издалека, да и громогласный рев и тявканье ни с чем не спутаешь. Мамочки воспитывают молодняк, молодые самцы собрались кучкой поодаль, задирают друг друга. И все гавкают, тявкают, рыгают и валяются вповалку, как компания алкоголиков.
Двое тюленей забрались на мол и свысока лениво поглядывают на многочисленное стадо. Гэвин вдруг чувствует
непреодолимое желание присоединиться к ним, лечь рядом и захрапеть.
— Папа, они что, все родственники?
— Думаю, да, детка. Здесь все мамы, папы, сестры, братья, практически одна семья. У всех есть семья.
— И у птичек?
— Да.
— А у деревьев?
— И у деревьев тоже. На нашей планете все связаны друг с другом, моя принцесса. Все без исключения.
— А как?
— Это сложно объяснить, но, поверь мне, у нас всех много общего. Например, разве ты не чувствуешь свою связь с тюленями? Только посмотри на них, понимаешь, что я имею в виду?
Оушен серьезно смотрит на всхрапывающую, сопящую орду животных, сосуществующих в полном ладу друг с другом, сваленных в подобие огромной кучи, и согласно кивает.
— Да, папа.
— Они прямо как мы, а мы как они…
— Значит, я тоже тюлень, папа?
— Да, можно и так сказать.
— И Сюзи была тюленем?
— Возможно.
— А у Тихого океана есть семья?
— Нет, но ведь море состоит из воды, а мы все произошли из воды, так что опять вот тебе и связь.
— И моря связаны друг с другом?
— Да.
— И Сюзи состояла из воды?
— Да.
Оушен с тоской смотрит на стаю морских волков, обнявшихся, таких довольных и счастливых. Кажется, у них есть все, чего не хватает им: безопасность, любящие родственники, дом.
— Папа, мне грустно.
— И мне, родная.
— У меня все болит.
— Это так и называется: «грусть».
— А что такое грусть?
— Это такое чувство, детка.
— А почему так больно?
— Не знаю, моя радость, но я тоже чувствую эту боль. Наверное, это Бог ее посылает, или природа. В нас
есть центр эмоций, который вызывает разные чувства.
— Тот белый кит, которого мы встретили, папа… он тоже был грустный, по-моему.
— Ты права.
— А Сюзи сейчас с ним? С белым китом?
— Думаю, да.
Проходит несколько дней. По утрам они спускают шлюпку, гребут к берегу, целые дни бесцельно бродят по улицам. Сейчас начало марта, солнце жжет непереносимо, и очень медленно, практически незаметно, душевные раны начинают зарастать, в груди появляется чувство сродни пробуждению. Очарованию. Все-таки это место заколдовано, здесь жизнь течет по-другому.
Маленькая гавань тиха, небо над ней прозрачное, огромные морские черепахи, перебирая короткими лапами, неторопливо проплывают мимо яхты, направляясь по своим, неведомым, делам. Тюлени кружат вокруг «Романи», ныряют, играют в догонялки.






