Лицо его было гладко выбрито, волосы на голове аккуратно подстрижены.
У него была бледная, сероватая кожа и русые волосы. Черты лица были прямыми и грубыми, нос прямой и длинный, губы представляли из себя две тонкие полоски.
— Ну вот ты и добился встречи с членами научного братства, пятьдесят седьмой — Голос у него был глухой и хриплый. — Ты понимаешь, что я тебе говорю?
Я молча кивнул.
— Вот и хорошо. — Мужчина наклонился к столу и начал перебирать какие-то листы с таблицами.
— Ты знаешь, что ты лучший наш экземпляр, и ты единственный, кто выжил после всего комплекса опытов? — Я молча сидел и не подавал никаких признаков осознания происходящего.
— Ты меня игнорируешь пятьдесят седьмой, и это вполне логично. — Он отошел от стола и снова повернулся ко мне спиной. — Но мне плевать, у тебя нет чувств и эмоций, ты даже не человек — ты — опыт, эксперимент, который мы провели. — Он замолчал.
Пока человек в синем халате пытался мне что-то объяснить, я высвободил руки и освобождал ноги.
— Ты не должен убивать нормальных людей. Я даю тебе последнею возможность… — Он развернулся в мою сторону и повысил голос, но не успел он договорить, как я бросился к столу, на котором лежал какой-то прибор, имевший многоугольную форму. Не знаю, что меня так взбесило в ученом, но ярости во мне было хоть отбавляй. Прибор полетел точно в голову ученому. Он только и успел широко раскрыть глаза
перед тем, как получить удар по голове.
— Стреляйте по этому монстру! — Кричал ученый, держась руками за лицо, сквозь которые на пол капала кровь.
Но как только прибор нашел свою цель, а охранники достали свое оружие и поняли, что случилось, я прыгнул на стол, и, выбив крышку в вентиляционную шахту на потолке, забрался туда.
Это не было спонтанной идеей, много раз я пытался достать до люка в своей камере, но не мог достать до потолка. А люк, находившийся на стенах, был намертво приварен. Мне очень повезло, что эта оказалась закрытой на пластиковые предохранители.
Как только я влез, тут-же раздались выстрелы и множество пуль стали пробивать вентиляционную шахту, мне пришлось приложить много усилий, чтобы достаточно далеко уползти. Дальше меня ждала кромешная мгла и гул вентиляционных генераторов.
Я не знал сколько времени я пробыл в вентиляции, я все полз и полз, не имея конечной цели. Хотелось есть и пить, последний раз меня
кормили еще перед опытом. Обычно нас кормили пищей, находившейся в специальных тюбиках, воду давали в прозрачных пакетах.
Я понимал на какой отчаянный шаг иду, и все же меня больше прельщала смерть в вентиляции, чем смерть на очередных опытах. И, находя в себе силы, я все полз и полз. Несколько раз я проваливался в глубокий сон.






