Я люблю ее за улыбку, за взгляд, за ее манеру мягко говорить
. Она этого не хотела. Эти вещи могут измениться. Она состарится. Может заболеть. Может просто… измениться. И не хотела, чтобы его любовь была обусловленной.
Винсент отступает, тепло его тела задерживается на мгновение, прежде чем снова становится холодно. Я закрываю антологию и поворачиваюсь к нему лицом.
— Черт, — говорит парень, и на его губах появляется искренне ошеломленная улыбка. — Ты молодец.
От этих слов по телу разливается жар. Кажется, между ног стало влажно. Это унизительно — что один маленький глупый комплимент может оказать на меня такое сильное воздействие. Одно доброе слово, сказанное
в тихом уголке библиотеки, может заставить почувствовать, что я вся горю.
— Вот почему они платят большие деньги, — шучу я слабым голосом, когда сую книгу Винсенту. — Ну, вообще-то, я получаю минимальную зарплату. Хотя за ночную смену мы получаем дополнительный доллар в час, что довольно мило.
Винсент взвешивает антологию Энгмана в здоровой руке, как будто что-то обдумывает.
— До скольки ты работаешь?
Хоть убей, я не могу понять, почему он спрашивает.
— Эм, нужно уйти отсюда к пяти. Я имею в виду, если предположить, что тот, у кого утренняя смена, не полный придурок и действительно придет вовремя.
Винсент тихо присвистывает.
— Господи. Это грубо. Как часто тебе приходится работать по ночам?
— Обычно добровольно беру пятницы, — говорю я, пожимая плечами.
— Зачем тебе это? — его голос звучит почти оскорбленно. — Все знают, что лучшие вечеринки проходят по пятницам.
— Я не большой поклонник вечеринок. То есть, мне определенно нравится выпивать с друзьями, но я более сдержана. Толпа заставляет… не знаю, — меня передергивает при мысли об оглушительной музыке и темных комнатах, битком набитых незнакомцами. — Но у меня есть социальная жизнь. Я провожу вечеринки по-своему. Мы с соседками
по комнате устраиваем вечера вина и кино по четвергам и бранчи с выпивкой по воскресеньям.
Уголок рта Винсента приподнимается в понимающей улыбке.
— Итак, — говорит он. — По четвергам и воскресеньям ты проводишь вечеринки.
— Ага.
— А по пятницам сидишь за стойкой администратора и читаешь порно.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Рот открывается от шока.
— Я не читаю… я не… это
не порно
!
Винсент поднимает руки ладонями вверх в знак капитуляции.
— Эй, нет ничего плохого в том, чтобы немного побаловать себя. Я не осуждаю. И обещаю, что также не буду отчитывать тебя за чтение на работе, если это то, о чем ты беспокоишься.
Он дразнит меня. Слепая паника сменяется раздражением. Я вздергиваю подбородок и смотрю на него с необузданной яростью, но вместо того чтобы выглядеть запуганным,
Винсент просто сжимает губы, чтобы сдержать смех.






