– Разве ты не знаешь, как работают экстромитеры?
– Ага, воткни ключ в дыру, и мы уходим отсюда.
– Не совсем. Они запрограммированы мыслью, уровень за уровнем. Но мы можем уйти только через главную точку доступа.
– Вот как? Пойдём туда и свалим.
– Уэйд, в каждом проходе и трюме, в каждом экстромитере, во всём в этом месте есть датчики. Глаза и уши. Властитель знает, где мы находимся и что пытаемся сделать.
Энтузиазм Уэйда резко упал.
– И ты можешь держать пари на свой Corvette, - продолжила она, - прямо сейчас Властитель приказывает каждой сестре в этом месте пройти к главной точке доступа, чтобы не дать нам уйти.
– Бессер сказал, что большинство сестёр уничтожены.
– Большинство или все?
Уэйд сглотнул.
– Большинство, - повторил
он.
Это становилось слишком сложным, как тригонометрические и литературные курсы, на которых он получил бессчётное количество двоек. Он не хотел путаться в фактах - он просто хотел уйти.
– Так сёстры ждут нас на выходе?
– Да, - пояснила Лидия.
– Используй корректировщик.
– У корректировщика есть батарея, и она уже разряжается.
«Просто чудесно», - подумал он, когда она вставила ключ в следующую точку и вытащила его.
Уэйд не хотел, чтобы молекулярная масса его тела была вывернута наизнанку в качестве средства передвижения. Ему больше нравились лифты, лестницы - что угодно. Они спустились на несколько уровней, пока не добрались до того, что, как предположил Уэйд, было дном лабиринта. В конце лабиринта, словно мираж, светился знак: ТОЧКА ДОСТУПА#1.
Но главное - было пусто. Сёстры не стояли в засаде.
– Это не может быть правдой, - пробормотала Лидия.
– Воткни ключ в дыру!
– крикнул Уэйд.
Она сделала это, почти с фатальным исходом. Она не могла поверить, что это будет так просто. Тем не менее, этот последний проход оставил их ошеломлённых перед стеной студенческого магазина.
– Ты сделала это!
– праздновал Уэйд.
Они побежали к двери, на стоянку, к ожидавшему Corvette. Заревели двойные турбины. Мягкость автомобиля обняла их, и через мгновение они уже мчали по улице, за поворот, прочь, прочь…
В голове Уэйда, пока он вёл машину, возникали бесчисленные абстракции. Он думал о птицах, лениво
летающих по небу. Он думал о соборных потолках, длинных открытых пастбищах, бескрайних морях. Никогда больше он не будет принимать тихую ночь или красоту мира как должное. Действительно, в воздухе пахло свободой…
…И, возможно, даже отпущением грехов.
—
Глава 37
Джервис, как и всё остальное сейчас, считал, что радио имеет особое значение, символы, подобные теням его новой, таинственной жизни. На станции в кампусе играли «Отрезанные головы» группы Banshees, «Резак» Echo and the Bunnymen и «Тонкие резаки» группы Throwing Muses.
– Что-то сегодня много резаков, ребята, - сказал ди-джей.
Джервис согласился.
«Много резаков».






