— К тому же, как недавно было замечено кем-то из бывших крестьян Нижегородской губернии, я генерал, пускай свитский. Потому — отчего нет?
Великий город встретил их ласково. Разумеется, их ожидали.
— Позвольте представиться первым, господа. — слегка вышел вперёд элегантный господин с красивым лицом и добрыми, лучистыми глазами. — Бутенёв, Апполинарий Петрович. Посол и полномочный министр Российской империи. Действительный статский советник.
— Пушкин, Александр Сергеевич, — отозвался глава делегации. — Посланник Его Величества. Действительный статский советник.
— Литта, Степан Юльевич, граф и титулярный советник.
— Безобразов, Пётр Романович. Надворный советник.
— Как я рад тебя видеть, Саша. — заметил посол. — Совсем вырос. Я знал, что из тебя выйдет толк, когда другие не верили. И кто оказался прав?
— И я рад видеть вас, Апполинарий Петрович. Таша просила передать
вам свое глубочайшее уважение и восхищение.
— Полно, полно! — засмущался добродушный господин, покраснев от удовольствия. — Вы знаете, господа, — обратился он к Степану с Безобразовым, — ведь я рос в семье Гончаровых у благороднейшего Афанасия Николаевича. Какой был человек! Эх. Невосполнимая утрата. Скорблю вместе с тобой, Саша.
«Вот как. Тогда понятнее, — подумал Степан, — но черт возьми! И здесь "все свои».
Представитель Османской стороны был менее доброжелателен, обходясь сухими и резкими фразами. Покончив с формальностями, посол пригласил всех к себе, озаботившись предварительно вопросом сохранности доставленных ценностей.
Дом посольства, или обитель, по выражению доброго Бутенёва, был расположен там же, где и прочие посольства европейских держав — на Перской улице. Эта улочка, пересекавшая Перский район, выделенный османами специально «для неверных», служила тем же, что при Петре Великому в России служила Немецкая слобода. Но иначе. Разнообразнее.
Здесь были посольства Англии, Франции, Австрии, России, их канцелярии и почтовые конторы, магазины европейцев, цирк, театр, дом греческого Патриарха, кофейни, гостиницы и многое другое.
— Кусочек Европы в столице исламского мира! — комментировал Бутенёв. — Одно лишь неудобно — улочка столь узка, что двум экипажам не разминуться.
— А каковы здесь люди? — заинтересовался Пушкин, во всё глаза разглядывая пеструю толпу странно одетых людей в костюмах из смеси турецкого и европейского платьев.
— Плуты. — засмеялся посол. — Мошенники. Но как иначе? Восток. Знают, что без них новичкам не разобраться ни в чем. Тем и пользуются. Здесь сущий сброд со всех концов христианского света. Французы, итальянцы, немцы, представители всех славянских народов, греки, шведы, испанцы, англичане, и всё это живет здесь со времен генуэзцев, перемешиваясь друг с другом и турками.






