Да и моя сестрица Мария Вторая не колебалась, отдавая приказ тащить за ноги по лестнице самых знатных особ и сторонников своего папаши.
Что мятежников ждёт? Публичная виселица однозначно. Разве что по папе вопрос. Но, не факт. У нас тут не, прости Господи, демократия. Вся эта чушь для рядовых. А элиты… Элиты должны знать, за что они тут и кому служат. Иначе наступает полный бардак. Нет никакой демократии. Есть власть олигархии, которую нужно тащить ногами по лестнице, да так, чтобы она головой билась затылком о ступени лестницы, по которой они поднялись.
Если саму Марию Вторую не поволокут за ноги по этой лестнице. Или не случится
с ней удар. Апоплексический. Шкатулкой в висок.
Как мне это всё надоело. Хоть в прошлой жизни, хоть в этой.
И вот теперь я стою на трибуне в строю Лунных, приветствуя марширующий мимо Космодесант.
За кого я? Здесь на мне форма лунная. На Земле — форма Империи. На чьей стороне я буду? Странный вопрос.
ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА
МОНГОЛ УЛУС. УРГА. ХУРЕН ОРДОН. БИЧЭЭЧИД ГАЗАР. 20 августа 2015 года.
Август на Тууле выдался в этом году дождливым, но тёплым. Четыре дня к ряду шли дожди. В воскресение Тенгри вообще не жалел своих молний. Сегодня же с утра вышло жаркое степное солнце. По-видимому надолго. Старшие хувараки — послушники с утра убирали брезентовые покрывала с монастырских юрт. Заключенные в резную стеклянную башню часы пробили полдень. И облаченные в коричневые кашаи хувараки гуськом засеменили за распоряжавшимся работами жама-ламой. Пришло время трапезы.
Дамдин помнил это славное время ученичества, когда при всей строгости запретов находилось время и игре, и радости. Потом был и Монгольский
медицинский, и Военно-медицинская Академия в далеком Питере. Но начинал он учиться здесь — в Коричневом дворце. Великий храм знаний Хайстай вывел его фамильной врачебной стезей в эмчи-ламы, но судьба из лекаря сделала его администратором. Нет, он немного практиковал, здесь и у дяди Петра Николаевича Бадмаева в Новоцарградской Императорской имени Великого Князя Алексея Николаевича клинике. Но другая ипостась их рода взяла своё. Тогда, четверть века назад, уезжая из столицы Единства в имение деда Бальджи Султимовича на Алтай, он и предположить не мог что примет из его рук не только поместье и венчающее юрту колесо — тооно. Дед передал ему сокровенное Служение и Знание.
Вернувшись в Ургу, раскинувшуюся на тридцать верст вокруг холма Гандан и одноименного монастыря, он отметил, что за прошедшие годы, в столице стало даже поспокойней.






