Другое дело выбить в прыжке слуховое окно над дверью, которое делалось во времена строительства коммунизма, и мылось тогда же в первый последний раз, видимо по замыслу архитекторов из училища, служило частью декора в стиле соц-арт.
Я ведь не только колошматил руками и ногами по бревнышку, восстанавливая прежнюю спортивную форму и приобретая новую. Я активно подтягивался на газовой трубе, по которой уже давно никакой газ не тек, и приседал как кузнечик, пытаясь восстановить практически атрофированные мышцы на ногах. Физические упражнения давались мне с ощутимой болью, тем самым подвигая меня все более усложнять их и разминать далее одубевшие связки и сухожилия.
Подпрыгнув, растопыренными пальцами рук выбил часть стекла из окна. Стараясь не обращать внимание на разрезаемые до кости пальцы, подтянулся на разбитой полуовальной раме, лбом разбил и выбил часть окна и сделав подъем-переворот ввалился в расцарапанным в клочья животом и спиной внутрь.
Сидя на бетонном полу, на осколках разбитого окна я внимательно разглядывал направленный мне в лицо обрез двуствольного ружья. Направил мне в лицо это ружье своей трясущийся рукой мой ненаглядный взяточник -охранник.
Мужик, лет пятидесяти. Уже без всякого намека на талию и с лысеющей
башкой.
– Рехнулся? – скромно поинтересовался я.
Глядя на его перепуганную рожу, гнев на его трусость и предательство, у меня не прошел. Просто стал тише. Но этот жирный боров оставил меня на съеденье тварям!
Этот тупой хряк, соблаговолил отдернуть от моего лица ствол и грузно передвигаясь по комнате быстро и без всяких пауз заговорил. Хоть бы поинтересовался моим самочувствием или помог подняться… Извинений от него я тоже не услышал. Нормальное оружие в виде автомата охране столовой не давали, просто шум поднять, если склад с продуктами грабить начнут. И обрез ружья был его собственным. В кого он собирался из него стрелять? Совершенно не понятно. Видимо, пытался как-то самоутвердится или потешить свое самолюбие наличием огнестрела. А скорее всего, просто ему было не так страшно!
Говорил он много, очень много… Просто какой-то бессвязный поток сознания. Мысли заскакивали одна за другую, задавал сам себе вопросы сам же на них отвечал… Метался от стены к стене расталкивая стулья… Мозг, явно не успевал за языком.
Да он же ссыт! Это не состояние шока, это элементарная трусость!
С трудом удалось у него узнать, что поварихи живы и спрятались в холодильнике.
– Ты его хоть выключил? – спросил я у него.
Я обматывал свои разрезанные руки полотенцами под бормотанье истеричной свиньи мечущийся туда-сюда по залу. В потоке его безсознания и бессвязных звуков я уловил
одну здравую мысль, с которой после не долгих раздумий согласился.






