— Попку подтирать и сопельки вытирать?
Сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда Калин завалился на землю от более жестокого удара по хребту.
— Яр! — Антон дернулся, но мои руки крепко вцепились в тело мужчины, не позволяя приближаться. Мирон не в себе, а это подобно атомной бомбе.
Калин лежал на земле полубоком и держался за грудь, пока над ним возвышался обезумевший от ненависти Мирон.
— Что даже ответить не можешь, паскуда?! — и со всей силы пнул следователя в живот. — Вставай!
Новые удары тяжелого ботинка по спине и бокам Калина, и я не верила, что этот матёрый полицейский позволяет себя
бить. Ярослав хватал губами воздух, выпучив глаза от боли, и продолжал держаться за грудь.
— У него сердечный приступ, — ужасающий вердикт Антона не сразу дошёл до моего мозга, но толчок в сторону едва не уронил на землю.
Медведь метнулся на ничего не соображающего от гнева Мирона и свалил на землю.
— Антон! — закричала я в панике, видя, как между мужчинами завязалась схватка не на жизнь, а на смерть. — Помогите!
Жестокие удары и тычки сопровождались звуками боли. Эти двое были оба сильны и оба не уступали друг другу.
— Боже мой! — в ужасе хваталась за волосы, понимая, что ничем не могу помочь ни Антону, ни Ярославу, который уже затих без сознания.
Ещё один жёсткий выпад, и мой Медведь тоже рухнул на землю, утопая в пыли. Утерянное оружие вновь вернулось в ладонь Мирона, и я совершенно чётко осознала, что это конец, если не предприму хоть что-то.
— Антон! — вне себя от страха за него
метнулась вперёд, почти на бегу упав на тело мужчины и закрывая собой от пули, что уже готова вылететь ему в грудь. — Нет! — грозно крикнула Мирону, всем видом давая понять, что не позволю этому случиться. Только через мой труп!
— Уйди! — в гневе рыкнул бандит, вытирая с губ кровь.
— Нет! — снова повторила я, ещё увереннее.
— Сказал, уйди! — на лице Мирона читалось отчаяние. — Надя!
Чувствовала, как Антон приподнимается, готовый дать новый отпор, но я не позволила. Буквально села на него, закрывая собой. Преступник сжал рукоять пистолета с такой силой, что побелели костяшки пальцев. На лице мучение, граничащее с яростью.
— Сука! — простонал он, опуская пистолет, но звук выстрела прогремел откуда-то со стороны, заставив меня вскрикнуть. Руки Антона сжали, защищая от дурного, а я прижалась к нему в ответ.
Мирон дернулся и ничком повалился на землю. Убит?! Повернула голову в сторону, откуда прозвучал выстрел, и облегчение растеклось по венам — полиция. Спасибо тебе, боже!
Кто-то кинулся к бесчувственному Калину, кто-то к Мирону, а меня по-прежнему крепко и нежно обнимал
тот, что совсем недавно дал мне свой кров, заботу и кажется теперь ещё что-то…
— Он мог убить тебя… Зачем сунулась? Глупышка! — целуя в губы и гладя по вискам и щекам, вопрошал Медведь.






