«Грубиянка! Это кто это стальной!? Я из тектония! Если такая умная, разбирайся без меня!»
– В голове раздался щелчок, будто кто-то хлопнул дверью, и сразу воцарилась тишина.
«Ну, вот! Обидела хорошего чел… фамильяра. А всё сосед по лежбищу виноват! Фу! Какая я утром злая!»
Стайлс молчал. Смотрел на меня с улыбкой в глазах и не мигал.
Стало даже как-то жарко.
Борясь с раздражением и смущением одновременно, повторила вопрос более конкретно:
– Почему ты на меня так смотришь?
– Очарован. Мне говорили, что любимая женщина прекрасна после сна, но я не подозревал, что настолько.
– А?
Я ожидала какого угодно ответа, но не такого. Любимая!? Прекрасна? Да ещё и после сна?!
Обескураженно потянувшись к волосам, попыталась пригладить гнездо, что образовалось на голове.
Ректор едва заметно подвигал рукой, и мои пальцы коснулись идеально уложенной прически.
Я знала точно, что там её до этого момента не было и быть не могло. Мне зеркала
не надо – я сплю так, что каждый раз просыпаюсь домовым! И без вариантов.
«С другой стороны – спасибо, что ли…»
Приподнявшись, натянула на себя покрывало. Пусть ложилась я на постель в платье, а было как-то не по себе. К тому же ректор лежал наполовину обнажённый. Наполовину – потому что простыня надёжно скрывала всё, что у Стайлса находилось ниже пупка.
Стоило только проследить взглядом за лёгким покрывалом, как я наткнулась на ребристый торс мастера боевых искусств. Пальцы дрогнули и опустили край простыни. Мало ли… К тому же мне тут в симпатиях признаются! Дождалась, ёлки-иголки.
Когда прошло ещё две минуты тишины, поняла, что с «дождалась» я немного поспешила.
– Что ты сказал?
Демон хитро улыбнулся и поманил меня пальцем.
– Я и отсюда расслышу. Только повтори.
Умник не нашёл ничего забавнее, как тихо что-то прошептать.
– Смешно, – поджала я губы, игнорируя лучащиеся смехом глаза. – Но понятнее не стало.
– Оттого и говорю, что тебе надо придвинуться.
– Вот! Таким децибелом и продолжай изъясняться.
Дальше умничать у меня не получилось.
Силуэт демона смазался, и я, как та фанатеющая от вампиров особа, тихо охнула, когда
меня опрокинули обратно на кровать, с завидной скоростью кровососущих нависнув сверху.
Стайлс нагнулся к самому лицу и шумно сделал вдох, медленно проводя губами по мочке уха.
Меня тряхануло так, что, кажется, матрац заходил ходуном.
Маро на этом не остановился.
Цокнув языком, мужчина едва слышно промурчал:
– И что делать, если с тобой мне хочется исключительно шептать?
– Перестань, – содрогнулась я от томительного жара, что принялся самовольно разливаться в нижней части живота.
– Ты мне не веришь, – как-то грустно прошептал мужчина, немного отстраняясь.
И так стало обидно за ректора, что правду я выдала раньше, чем подумала.
– Верю… От того и страшно.






