Я вижу, что не заслужил твоей любви… — Рука на животе замерла, а он неожиданно отвернулся. — Да что уж, я вижу, что не заслужил даже твоего доверия, но, если ты позволишь быть рядом, я стану самым счастливым отцом в мире.
Наверное, надо было сказать, что я его люблю тоже.
Это был очень подходящий момент, но я ничего не смогла произнести: горло резко перехватило, а из глаз градом посыпались слёзы. Я разрыдалась. Громко, оглушительно, с подвыванием. Я так боялась всё это время…
Каждая слеза стала аккордом на той дикой гамме чувств, что я испытывала до сих пор: невероятное влечение и панический страх попасть в зависимость, непроглядная серая тоска по командору и желание оказаться как можно дальше от него. Плотина прорвалась, океан сомнений вышел наружу, и слезы вместе с накрапывающим дождём смывали всё то, чего я так отчаянно боялась. Пружина напряжения, которая все эти месяцы сжималась во мне, вдруг исчезла, а за ней оказалась такая желанная лёгкость, на которую я и не смела надеяться.
Командору Грегори Грешх-ану даже в голову не пришло давить на меня из-за сына! Я пыталась успокоить сердцебиение, но проклятый орган бешено колотился, словно пытаясь вырваться наружу. За душераздирающими всхлипами получилось лишь кивнуть и сказать короткое: «Полечу».
На несколько секунд растерявшийся Грегори тут же принялся собирать слёзы губами, приговаривая что-то вроде «тише-тише», «не стоит так переживать», «тебе нельзя» и ещё какую-то ерунду. В конце концов он плюнул, подхватил меня на руки, заставив уцепиться за ворот расстёгнутого кителя, и куда-то понёс. Мелькнул трап, командор отдал несколько
команд на своём «военном» языке, а затем мы оказались в каюте с огромной двуспальной кроватью.
Грегори исступленно целовал меня, вынимал из слоёв одежды и ласково называл гусеничкой. Я всё всхлипывала и всхлипывала, всё никак не получалось успокоиться, и лишь когда ларк скользнул разгорячённой грудью по мне, наконец-то получилось перестать рыдать. Кожа к коже. Грегори ловко умудрился пристроить меня спиной на мягком матрасе, а сам уложил мои бёдра на свои и принялся трогать так, что мир вокруг поплыл.
В глазах цвета осенних яблок плескались искры страсти, нежности и немного тревоги.
«Мне так не хватало тебя, Бьянка», — шептали его губы.
«Я каждый день мечтал о том моменте, когда снова смогу прикоснуться к тебе», — говорили его руки.
Полгода без этого шикарного мужчины.
Целая вечность.
Как я жила без него так долго? Запретила себе чувствовать, думать, мечтать. Как робот. Работала-работала-работала и, оказывается, умирала без ласки.
Его ловкие пальцы двигались во мне, напоминая о наших свиданиях и первом танце в ресторане. Грегори знал меня полностью, от и до, каждую мою чувствительную клеточку тела, каждую эрогенную зону.






