То ли в Храме Фортуны не меняли дверей с основания, то ли решили сэкономить на ремонте, то ли петли оказались слишком хлипкими, но дверь не просто открылась — она провалилась внутрь помещения и с грохотом упала на пол.
Грегори сделал шаг внутрь и замер, словно налетев на невидимую стену. Полуголая эльтонийка, замотанная лишь в длинную простыню, тянулась с поцелуем к не менее обнажённому миттару. Помимо земляники воздух остро пропах
возбуждением последнего. Командор Грешх-ан определённо ворвался на самом интересном моменте, но не это заставило его остановиться. Женщина резко повернула голову на звук падающей двери, и время замерло. Сияющие в полумраке глаза, золотистая, как у богини, кожа, длинные тёмно-малиновые, почти коричневые ресницы и соблазнительная родинка над губой. Это была она! Совершенно точно — она!
Мозг сразу же выдал картинку отражения её лица в воде, когда Грегори, намотав на запястье гибкий хвост, ошеломительно кончал в неё, и более раннюю — как поймал на гравиевой дорожке. Совершенно точно, это была уже их третья встреча.
— Ты-ы-ы! — с рычанием вырвалось само собой.
Он схватил эльтонийку за плечи и даже поднял с бортика, жадно всматриваясь в черты её лица. Два ненавистных месяца она не давала покоя! Два проклятых месяца после трёх лет абсолютно спокойного воздержания командор мучился бессонницей, а когда засыпал, видел её! Грегори даже имени её не знал, но эта заноза засела так глубоко в груди, что у него начались ароматические галлюцинации!
«Расщепите меня на атомы, но я не верю, что эта кусачая амазонка не использовала афродизиак в ту ночь!»
— Командо-о-р?
Пухлые губы вытянулись в «О», глаза изумлённо распахнулись, но она явно узнала.
«Что, не ожидала?!» — так и хотелось сказать ей в лицо, но тут до Грегори дошла вторая часть реальности: Храм Фортуны, простыня, другой мужчина.
Эта женщина собиралась поцеловать другого!
Воздух в помещении внезапно стал невыносимо душным и влажным, как будто кто-то разом разорвал все молекулы кислорода и связал с водородом. Дышать было нечем. Каждая мышца тела непроизвольно напряглась, мурашки побежали по коже, словно солдаты, готовящиеся к бою.
Взгляд был прикован к ней: к губам, приоткрывшимся в ожидании;
к синей перепончатой ладони, сминающей край ткани, в которую она замоталась; к отражениям света от бассейна, играющим на золотой коже; к острым соскам, которые съежились и чётко проступали через всю ту же швархову ткань. Командора затопило смесью желания и душераздирающей ревности. Они смотрели друг на друга целую вечность.
— Э-э-э… уважаемый, — вмешался её любовник, поднимаясь с бортика бассейна. — Уверен, у вас жетон с другим рисунком. Эта комната уже занята, и это моя женщина.






