Он также отметил, что лишь немногие операторы проникали на вражеские базы в одиночку или с одним напарником в качестве поддержки. Большинство людей находили утешение в количестве и не любили оставаться одни в буше — а тем более в лагерях, кишащих врагами!
Затем Джонни поработал с самой концепцией страха, и после многочасового разговора об этом я начал понимать, что, как христианин, боюсь не самого момента смерти, а скорее неопределенности этого момента; страх провала или попадания в плен был более значимым.
Чтобы противостоять моему страху провала, мы разработали стратегию, основанную на убеждении, что я лучше справляюсь со своей работой, чем любой противник, с которым я встречусь. Не просто лучше, не немного лучше, а исключительно лучше. Постепенно я начал понимать, что каждое учебное мероприятие, каждая ночь, проведенная над картами и стереоскопическими фотографиями, каждая тренировка — это не только навык, которым нужно овладеть, но и то, что должно укорениться в моем сознании как
отношение к работе
. Джонни помог мне применить простую,
но эффективную технику, с помощью которой негативные мысли и установки заменялись позитивными: плохие мысли окрашивались в «грязный» цвет и вытеснялись из моего сознания, заменяясь яркими, красочными, позитивными мыслями.
Следующая часть нашей стратегии включала в себя игру разума, в которой я со временем преуспел, — вид позитивного самообмана, когда я не только предвидел успех, но и начинал жить в эйфории от успешного завершения работы — своего рода визуализация себя в роли Джеймса Бонда (но, к сожалению, без мартини и девушек!) и представление успеха как результата своих усилий. Рискуя стать эгоистичным и самоуверенным придурком, я начал применять эту технику в повседневной жизни и нашел ее очень полезной для укрепления уверенности в себе.
****
После курсов в Претории я взял отпуск на несколько дней и навестил своих родных. Находясь дома в Апингтоне, я получил сообщение о необходимости срочно позвонить Дидису.
— Начался большой шухер, — произнес он. — Ты нужен мне здесь.
Конечно же, он говорил о Лубанго.
— Сколько у меня есть времени? — спросил я.
— Будь в штабе через неделю, — ответил он. — Я встречу тебя там. Сначала мы должны получить свежие разведданные.
Моим немедленным ответом было отправиться в трехдневный одиночный поход вдоль реки Оранжевой. Я должен был подготовить себя морально. Конечно, моя мама не могла понять, почему я приехал домой в отпуск только для того, чтобы исчезнуть в глуши в одиночном походе.
Операция предстояла нелегкая. В то время Лубанго считался самым защищенным аэродромом в Анголе.






