ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Становление, Автор - Старый Денис, Серия - Сперанский [2], , Жанр - Попаданцы, Фантастика. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Становление Старый Денис Становление, Автор - Старый Денис, Серия - Сперанский [2], , Жанр - Попаданцы, Фантастика. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. От автора От автора. Вашему вниманию предоставляется вторая книга из цикла «Сперанский» — «Сперанский. Становление». Наш современник, Михаил Надеждин, сотрудник министерства юстиции Российской Федерации, одновременно и внедренный в систему управление министерством сотрудник ФСБ, в ходе внутриполитических интриг в высших эшелонах власти, погибает. Что-то, или кто-то переносит сознание Надеждина в тело еще только начинающего свою карьеру Михаила Михайловича Сперанского. Тот, кто в иной реальности, стал великим русским чиновником и реформатором, корпит над заданием князя Алексея Борисовича Куракина. Это экзамен и новый человек, с объединившимся сознанием, справляется с задачей, заполучая свое место подле Алексея Куракина. После было путешествие в имение князя, Белокуракино, первые, пока скромные, но весьма успешные, попытки прогрессорства, знакомство с управляющим Тарасовым, который становится членом только-только формирующейся команды Сперанского. Герой занимается восстановлением физической формы и навыков, которыми владел Надеждин, но которые нельзя было применять неподготовленному телу. Знакомится и берет по свою защиту ювелира-беглеца от французской революции, Каспара

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

До реформы 1845 года надворный советник получал потомственное дворянство, после только

личное. В РИ Сперанский так же получил надворного советника быстро].

Наверное, я должен был изобразить счастливое безумство, может открыть дверцу кареты и прокричать на весь Петербург: «Йо-хо!» Но нет, я воспринял подобное, как данность, как новую вводную в мои оперативные и, тем более, стратегические планы. Так было в иной истории, когда мой реципиент меньше чем через месяц после смерти Екатерины Алексеевны, стал тем самым надворным советником. Ну и почему в этой реальности должно быть иначе? Я не замечал за собой серьезных промахов, напротив, считаю, что чуть более удачно выстраиваю путь на вершины.

— Неужели вы не рады, Михаил Михайлович? Признаться, я был уверен в ином вашем настроении, после таких новостей, — разочарованно выкрикивал Куракин, стараясь быть чуть громче, чем шум от езды по мостовой.

— Чин и следующее с ним дворянство — это не только безусловное благо, но и великая ответственность, требовательность к себе, собранность и честность в служении императору и Отечеству, — пафосно отвечал я.

— Порой вас послушать, так хочется записывать слова. Правильно вы все сказали. Но поверьте, Михаил Михайлович, я, как ваш друг… да, нынче, когда вы считай дворянин, я могу называть вас другом. Так вот скажу: мир дворянства, к превеликому огорчению, не всегда честен и справедлив, пусть к тому и стремится, — словно умудренный старец мальцу, говорил Алексей Борисович.

Я не ответил. Ну хочет человек чувствовать себя наставником, старшим товарищем, проводником с суровый мир дворянства, пожалуйста! Выслушаем и потешим княжеское эго. Куракин нужен, пока.

— Я так понимаю, Алексей Борисович, что вы заберете меня своим секретарем в Правительствующий Сенат? — спросил я, непроизвольно чуть поморщившись, когда произносил название этого государственного института.

Все знали, но не говорили в слух, что Сенат нынче — это позерство бездельников.

— Да, вы будете личным помощником генерал-прокурора, при этом частью отрабатывать и за товарища генерал-прокурора Правительствующего Сената, — снова «обрадовал» меня благодетель.

Понятно,

что работа, скорее всего, ляжет на меня. По крайней мере, именно на это рассчитывает Куракин. Но я сам этого хотел. И без работы, да такой, с креативом, самоотдачей, даже с самопожертвованием, не получится стать тем, кто будет шептать власть имущим и о котором будут говорить правящие круги. Ну а чем более сложной будет казаться работа изначально, тем больше плюшек после.

— Я понял вас, Алексей Борисович. Когда приступаем к работе? — сухо говорил я.

— Вот и не помню, Михаил Михайлович, когда это я вам дозволил обращаться ко мне по имени-отчеству? — опомнился Куракин.