«Уже одиннадцать… Не помню, когда позволяла себе так долго залеживаться в постели», — подумала про себя я. Служанок рядом не оказалось — все были заняты последними сборами перед отъездом. Скинув ночную сорочку, я облачилась в легкое платье с
длинными рукавами, и самостоятельно покончив с утренним туалетом, решила не дожидаться отца без дела. Я в очередной раз обошла комнату, проверяя что из вещей мне еще может потребоваться.
На рабочем столе стояла огарок свечи, то тут, то там валялись письменные принадлежности и исписанные листки с моими выписками из книг по истории Империи, а также пара книжек из личной библиотеки отца. Прибираться смысла не было — пусть этим займется прислуга уже после нашего отбытия. Я же пробежала глазами по записям и решила дописать некоторые заметки, которые не успела сделать ночью.
В дверь снова раздался стук, медлительный и звучный. Отца всегда можно было различить по этой его привычке.
— Я могу войти, Камилла?
Быстрым движением я накрыла фолианты попавшейся под руку бумагой, чтобы обложки не попались Эстебану на глаза — он вряд ли будет доволен, что книги были любезно взяты из герцогского кабинета без его ведома.
— Конечно, отец, — ответила я, не отрываясь от дел.
Он тяжело прошагал, опираясь на трость,
и сел в кресле напротив меня. Эти семь зим его не пощадили — Эстебан заметно постарел, словно бы жизнь стала резко вытекать из некогда еще крепкого тела. Он все еще был в хорошей форме, но глубокие морщины уже прорезали лицо, а в копну черных волос закралась седина. С каждым днем он улыбался все реже и реже, а его тяжелый взгляд из-под густых бровей навевал лишь уныние и тоску. Во время охоты пару зим назад он неудачно упал и сломал ногу, которую так и не удалось правильно срастить. С тех пор верным спутником Эстебана стал не любимый меч, а узловатая трость. Отец каждый день проигрывал схватку со временем, и уже не оставалось никаких сомнений — совсем скоро он сложит свои полномочия.
Эстебан недовольно обвел взглядом беспорядок на столе.
— Снова допоздна засиделась? — недовольно спросил он.
Я кивнула, уже привыкнув не обращать внимание на подобные упреки.
— Я получил письмо от Леонарда, — начал он, нарушив молчание.
— Как он? — спросила я, отложив перьевую ручку в сторону.
Раньше брат писал письма почти каждый месяц, но, когда он закончил обучение в Кадетском корпусе и решил остаться в Гвардии, письма стали приходить все реже и реже, а содержание их становилось все скуднее с каждым новым званием
в рядах Имперской Гвардии. Два года назад он попал в Белую Гвардию и делал большие успехи в их рядах.
— Как обычно, у него все хорошо, — Эстебан закатил глаза. — Как-будто он может написать что-то иное.






