Пропускной пункт представлял собой небольшой зашитый тремя хлипкими стенами навес прямо у стены Второй Масерии, защищающий ютящихся там солдат от непогоды. Ветра под ним почти не чувствовалось, но казалось, что тут было даже холоднее, чем снаружи. Четверо старших офицеров пытались согреться у каменного очага, единственного источника тепла, еще трое званием пониже стояли у входа, сооруженного из плотной ткани. До нас никому дела не было.
Мы толпой подошли к столу, где сидящий за столом мужчина в сером утепленном мундире лениво продирал глаза.
— Лейтенант, — отчеканил
Александер. — Шестеро останских пилигримов запрашивают разрешение на то, чтобы покинуть город.
— Опять эти, — вздохнул лейтенант. — И вот что, в другую погоду нельзя в дорогу отправляться что ли?
— Да кто их разберет-то, с их
культурой
. Может, им религия не позволяет, — отмахнулся Вибер, довольно убедительно подыгрывая недовольству лейтенанта. — Давайте, за работу.
— Документы, — гвардеец протянул руку, в которой тут же оказалась отданные нами свитки. — Господин Леонард, будьте добры, проверьте печати…
Я вздрогнула, когда Леонард вышел из тени, и прошагал к нам, такой же мрачный, как и Александер. В его глазах, когда взгляд его скользнул поверх наших голов, плескалась тревога.
Он вскрывал поочередно каждый мандат, внимательно изучил свитки и, коротко кивнув, передал их обратно лейтенанту.
— Все печати в порядке, приступайте.
Лейтенант отдал честь и принялся записывать что-то в толстой книге, лежащей перед ним, параллельно сверяясь с записями. Пока он заполнял бумаги и ставил печати, я огляделась по сторонам. По началу мне показалось, что на пропускном пункте почти не было людей, однако я поняла, что ошибалась. Кроме стоящих
у ворот солдат и тех офицеров, что грелись внутри, вдоль стены Масерии у огромных ворот городской стены, дежурил еще с десяток гвардейцев с ружьями и мечами.
По телу пробежали мурашки — по сравнению со днем приезда в город, где на пропускном пункте было всего от силы человек пять, складывалось ощущение, что сюда чуть ли не половину всего квартала войны стянули.
— Будьте добры, вещи на досмотр, — лениво, сдерживая зевоту, сказал один из офицеров в белом мундире, что только что грелся у очага.
Я вздрогнула и неуверенно переводила взгляд с Йаны на Лео и Александера. Тот едва заметно кивнул. Мы сняли сумки и тут, к моему ужасу из тени выплыл тот, в черной форме.
Ищейка. Лицо его было так же прикрыто глухим шлемом, однако я видела, или думала, что видела, поблескивающие голубые отблески из-под забрала.
— Оружие, медицинские зелья, какие-то незаконные артефакты есть? Приобретали что-то в Столице? — продолжал буднично спрашивать досматривающий преторианец.






