Перед глазами то и дело появлялась катящаяся по мраморному полу голова Яна, и рыдания то и дело норовили вырваться наружу вместе со всепоглощающей болью, раздирающей внутренности на куски.
Нет, этого не было. Это было не так.
Не думать. Не чувствовать.
Вдох.
Выдох.
— Да, вот так…
Краем уха я услышала, что Кригер торопливо поднялся, и, усевшись на козлы, стегнул лошадей, и те с ржанием с невиданной силой ринулись сквозь снежную бурю. Дилижанс дернулся и торопливо двинулся вперед.
— Открой глаза… — тихо сказала София, все сильнее стискивая мои руки.
Голос ее, как и все звуки вокруг, казался странно приглушенным, словно бы я вдруг очутилась под толщей воды. Мир провалился, как будто обесцветился, но я отчетливо видела еле заметные пульсирующие голубые жилки, опутывающий тела изнутри Ады, Софии и Йаны. «Магический отголосок…» — подумала я, завороженно наблюдая за открывшейся мне картиной.
Но ко всем ним черной вязкой паутиной вплетались длинные темные нити, которые будто старались отравить тела, осквернить, потушить ненавистное голубое свечение. Одна из нитей тянулась снаружи,
где сидел Кригер. У Софии эти инородные нити были тонкими, едва ощутимыми, у Ады заметно сильнее. Даже к Каталине, у которой не было магического отголоска, тянулась тонкая темная цепь, прямо к сердцу. А вот Йана лежала полностью опутанная черным коконом, врезающимся в ее тело. Нити душили, сдавливали, стараясь проникнуть все глубже и глубже, поглотить ее собственную энергию.
«Это… это я с ними делаю?..» — ужаснулась я.
— Я… я вижу какие-то нити, — сказала я в слух. — Исходящая от них мощь разрывает Йану…
— Ты вливаешь в них свою магию, заставляешь их обратиться к самым страшным воспоминаниям и запираешь внутри них, заставляя переживать эти страдания раз за разом…
Голос ее двоился в ушах, словно бы ей эхом вторил мужской голос. Или женский. Или вовсе нечеловеческий. От звуковой галлюцинации становилось не по себе.
— Скажи, что делать? — повторила я, содрогаясь от страха к самой себе.
— Используй катализатор. Ты увидишь… почувствуешь тепло…
Первым делом рука метнулась к кулону с замершим пламенем, но я ничего не увидела и не почувствовала. А вот перстень с темпесисом сиял так же, как и нити. София кивнула.
— Теперь коснись Йаны. Представь… что ты сматываешь клубок…
Собственные движения казались медлительными, заторможенными, словно бы тело было не моим, будто что-то взяло меня за руки и управляло как марионеткой. Все плыло, но я потянулась в самый центр, и начала мысленно скручивать нити, дюйм за дюймом.






