Кажется, для этого сварга чудной корабль был не просто судном. Он был для него целой жизнью, и вместе они прошли не одно приключение, о которых корабль будто сам желал поведать.
Палуба была небольшой, но просторной, отчего-то напоминая мне о доме. Сейчас, когда мы должны были отправиться в целое путешествие на корабле, которые я так обожала, я не испытывала ничего, только странную опустошенность. Чтобы хоть чем-то занять себя, я поднялась на кормовую часть, где красовался странного вида руль, рядом с которым были еще зачем-то какие-то рычаги. Потом решила спуститься и осмотреть комнату капитана. Она оказалась довольно простой — письменный стол, сундук для вещей и деревянная койка. А вот запертая позади дверь так и не поддалась, и оставалось только гадать, что же там спрятано.
— Я бы на твоем месте не стала испытывать терпение Яшмоса, — послышался позади голос Софии. Наставница стояла в дверях. — Сварги, конечно, славятся своей терпеливостью, но если их терпение подходит к концу — никому не сдобровать.
— Почему ты не дала мне поставить на место этого наглого выскочку? — пробурчала я, сильнее
укутываясь в накинутый на плечи плед. — Как он вообще посмел мне дерзить?
— Ты теперь там, где твое имя ничего не значит, моя дорогая, — строго сказала наставница. — А еще лучше — и вовсе его скрывай. Дом Кустодес в свое время не мало бед причинил магическим народам, а память у них очень хорошая. Так что постарайтесь скрывать ваше происхождение и не выдавать его никому, кроме тех, кому доверяете.
Я поморщилась. Ну вот опять. Снова врать. Снова притворяться. Снова носить чью-то маску. Молчать. Лгать. Не удивительно, что тот же Вибер так быстро смекнул, как устроен этот мир и адаптировался к нему. Как и Лео. Как, видимо, придется и мне.
— Может, хочешь пойти со мной? — поинтересовалась София, с жалостью глядя на меня. — Мне надо пополнить наши запасы лекарственных настоек и трав, которые могли бы пригодиться в дороге, а то ведь…
Она осеклась, недоговорив. Большая часть всех наших вещей так и осталась лежать в походной сумке перед закрытыми металлическими воротами.
— Нет, — бесцветным голосом ответила я. — Мне на палубе как-то сразу спокойней стало.
— Может, ты хочешь поговорить, дитя? — она подошла, осторожно коснулась меня за плечо, но я резко дернулась от ее прикосновения. — Обо всем, что случилось. О том, что навалилось на тебя.
— От слов не становится легче, — сухо сказала я. — Слова не
вернут Яна.
— Не вернут, — согласилась бывшая сервитуария. — Но тебе станет легче, когда ты сбросишь с своего сердца этот груз. Поверь, я…
— Поверить? — процедила я. — Вера — роскошь для меня недоступная.
— Но и сжигать себя изнутри и терзаться — это тоже не выход. Это — неправильно…
— Я сама решу, что правильно, а что — нет, — отрезала я.






