ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Перстенёк с бирюзой, Автор - Шубникова Лариса, , Жанр - Исторические любовные романы, Любовные романы. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Перстенёк с бирюзой Шубникова Лариса Перстенёк с бирюзой, Автор - Шубникова Лариса, , Жанр - Исторические любовные романы, Любовные романы. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Глава 1 – Пошла! Пошла, родимая! – Тощий дядька нахлестывал лошаденку. – Ваньша, ступай, выведи! Парнишка в мохнатой шапке проворно соскочил с соседнего возка и метнулся помочь животине: та послушалась, и, угнув шею, потянула свою поклажу – сундуки, мешки и людишек. И не сказать, что груз велик – баба, да девка, да пара сундуков, да мешки с мягкой рухлядью – но в распутицу и такое тяжко, иной раз неподъемно. По ранней весне да по лесной дороге – завсегда трудно. Тут и грязи, и снега рыхлого в достатке, а промеж того и крупчатой наледи под полозьями. Хочешь, не хочешь, а ехать надо. Вот и шел последний перед теплом обоз в пяток возков, шел тяжко, неторопко: лошаденки упирались, люди кутались в одежки, чтоб не зябнуть по лесной сырости. – Ваньша, ты иди на задок, – щербатая тётка, что сидела на самом краю соседнего возка, манила парнишонка. – Вона, кожух на себя кинь, простынешь. Видал зима-то? Лютая, весну не пускает. – Вот дурья башка, – хохотнул незлобливо тощий возница. – Была б теплая, куда б ты уехала? Потонули в грязи и делов-то. – Ты не потонешь, – отбрехивалась лениво бабёнка. – Чай, такое-то не тонет. – Вона как, – хохотал то

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И ведь вышла правой тётка Ульяна! Через малый миг в сенях показалась девица – приземистая, плечистая – подошла и поклонилась:

– Дарья Серафимовна велела при вас быть. Зинка я, сирота.

– Как? – Ульяна осмотрела

девку с ног до головы. – Зинка? Чего ж себя принижаешь, козье имя на себя прикладываешь? Зинаида ты, работница у боярина. Как прибилась на подворье?

– Так…эта… – девка, по всему видно, изумилась таким речам, – батька мой воем был на ближней заставе. Порубили его ратники князя Вячеслава. А через седмицу и домок наш погорел. Боярин Вадим меня сюда взял, не кинул бедовать. Боярыня, ты не думай, я рукастая, – Зина заторопилась. – Все могу. Промеж того и лучница, тятенька сам пестовал, а он ратник справный был. И отец его, и дед…

– Лучница, стало быть? – Ульяна виду не подала, что удивилась. – Ну добро, ступай, показывай куда нам.

– А вот туточки, – девка заторопилась, двинулась по сеням, свернула на бабью половину*, – Ложница большая. Я сама вечор убирала и шкуры новые на лавки кидала. Вот, боярыня, вот тут.

Настя обомлела, когда вошла в ложню. А и было с чего! Лавки широкие, окошки большие, ставенки резные. Пол выскоблен чистёхонько, а стол – и того лучше. В красном углу икона царьгородского письма и шитый рушник: Настасья приметила кривые стежки и улыбнулась:

сама-то вышивать мастерица.

– Зина, говоришь, ты чистила ложницу? – Ульяна придирчиво оглядела пол, лавки и даже бревенчатые стены. – Молодец, справно. Скажи, а в дому кто метёт?

– Так кого Дарья Серафимовна покличет, тот и делает. Утресь Анютка Ружниковых хлопотала.

– А кто стряпает? – Ульяна спустила с головы теплый плат, скинула шубейку на лавку.

– Тётка Полина. Боярин Вадим ее с собой привез, когда взял Порубежное под свою руку, – Зинка суетилась, тянула с Насти шубку.

– Ой, Зина, рукав оторвёшь, – хохотала Настасья. – Сама я, ты не хлопочи. Вот бы теплого испить. Взвару или еще чего?

– Принесу! – девка бросилась к дверям. – Мигом обернусь!

– Проворная, старательная, а сноровки нет, – Ульяна глядела в спину убегавшей Зины. – Ничего, выпестую, будет наилучшей девкой на подворье. Вот бы узнать, чем она насолила Дарье.

– Тётенька, а чего вдруг насолила? – Настя пошла к ставенкам и распахнула их пошире.

– Ближницу свою она бы к приживалкам не пустила. За Зинкой пригляжу, человек новый, что у нее на уме неведомо, – Ульяна устало опустилась на лавку, прижалась головой к бревенчатой стенке.

Настасья оглянулась на тётку да вздохнула тихонько. С Ульяной жизнь непростая: суровенькая она, неласковая. Иной раз казалось боярышне, что та ее недолюбливает, а то и вовсе с трудом терпит возле себя. Бывало, примечала теплый Ульянин взгляд – тоскливый такой, жалеющий.