Легкий и дорогой товар, который будет приносить звонкое серебро в приличных количествах. Но как отказаться? Пока что только бумага может мне дать достаточно денег, чтобы пробовать развивать остальные направления и нанимать новых людей.
Про выращивание продуктов и животноводство вообще молчу. За полтора года развился аж до одного поля и нескольких грядок. Да и цены такие, что точно сильно не подняться, разве что в голодные неурожайные годы, но там и самим как раз нужны запасы.
Деньги. На будущий год нужно будет не меньше сотни, а то и пары сотен гривен только на зарплаты, а даже купцы стараются больше покупать товар натуральным обменом, только бумага будет идти за серебро, и то благодаря условиям боярина. Нужно расширять ассортимент своей лавки, да почаще ее открывать, хотя бы через нее возвращать в кассу драгоценный металл. Но что там еще продавать?
Была бы у меня добыча серебра…»
Выплыв
из своих раздумий Тимофей вернулся к своему листу с недоделанным отчетом, который переписывался уже в третий раз. Как оказалось, создание бумаги это еще не все трудности на пути к удобному и быстрому письму. Следующим испытанием оказалось получение чернил и писчих принадлежностей. С этим на удивление быстро помог Млад. Сам Тимофей даже не успел придумать, как быть. Перо он презентовал откуда-то из своих запасов, а чернила сделал из сажи, воды и какой-то древесной смолы. Получилось мягко сказать не очень, но они держались на бумаге и после высыхания не стирались. Не понятно только, насколько долговечна такая запись, но пока и не требовалось пополнять архивы для дальних потомков.
Когда казалось, что все проблемы решены, садись да пиши, оказалось, что и писать то совсем не просто. Тимофей никогда в своей жизни не пробовал писать пером. У него была одна перьевая ручка в детстве, в которую должны были заливаться чернила, а на самом деле для него разводили краску, вот и весь опыт. Но это совсем не одно и тоже. Учиться писать приходилось чуть ли не заново и процесс шел очень медленно. Если так сравнить, с какой скоростью парень научился вырезать на кусочках бересты свои записи, то сейчас на бумаге и с пером в руках дело продвигалось либо с такой же скоростью, либо даже еще медленнее. Особенно раздражали постоянные случайные кляксы, при обилии которых несчастный лист комкался и летел в дальний угол комнаты, чтобы в ее полумраке он окончательно исчез из виду.
Так и не закончив свой документ, парень в очередной раз отвлекся. На этот раз на нарастущий шум, доносившийся из окна.
— Ну, и что на этот раз? — пробурчал Тимофей, вставая с лавки и задувая лучину.
Писать было темно, даже не смотря на то, что стол был придвинут к раскрытому
настежь окну. Поэтому он всегда зажигал одну или две лучины рядом.






