К тому времени как подоспел Тимофей, даже подходить к горящей мыловарне смысла особого не было, все внимание было сосредоточено на дегтярне. Игнат даже на крышу залез по приставной лестнице, чтобы смахнуть оттуда случайные горящие предметы.
Недалеко на траве лежал и работник этой самой мыловарни, весь покрытый сажей. То ли он до последнего пытался залить огонь внутри, то ли потерял сознание еще там, а вытащили его уже после.
— Тимофей, мы ее не потушим! — подбежал к парню расстроенный Игнат.
— Да, вижу. Дегтярню смотри чтобы не заняло. Как загорелось то? — спросил парень, взглядом следя как на место Игната залезает один из дружинников Лютомира.
— Не знаю, говорят Андрейка с кухни первым заметил, когда сидел на улице лук чистил. Он и поднял тревогу, прибежал сюда первый. Любим говорит внутри лежал. Вытащил его и попробовал тушить, но не вышло. Говорит огонь как заговоренный, он на него воду льет, а пламя только сильнее
становится. Испугался наверное сильно.
Отчитавшись, Игнат пошел на поиски паренька, а Тимофей направился к своему мастеру по варке мыла. Это был тридцатилетний мужчина, высокий, почти как Игнат, но худой. Сейчас его лицо и волосы были покрыто сажей, но так его кожа была очень светлой и бледной, возможно даже болезненной. Любим не любил работу на улице, предпочитая заниматься чем угодно, но находиться в помещении, поэтому сначала напросился в мыловарню, а затем стал еще и за дегтярней следить. Он практически переселился туда, занимаясь экспериментами в варке мыла. Пробовал разные пропорции, время готовки, добавление разных ароматных добавок и методов сушки.
Именно благодаря ему в ассортимент уже должен был добавиться продукт с ароматом хвои, а летом и возможно цветочными запахами. Но не сложилось. Все текущие образцы в данный момент полыхали вместе с мыловарней, как и несколько последних партий мыла, которые еще не успели просохнуть. Только после сушки их перевозили на склад, а до того времени они находились под присмотром пытливого исследователя.
— Как он? — тихо спросил парень, подойдя к Людмиле, порхавшей над Любимом.
— Не ведаю, Тимофей. Дышит, но слабо. И на голове кровь. Видать ударился, когда плохо
стало. — тревожным голосом ответила та. — Чего так долго?
Последняя фраза уже относилась не к Тимофею. К ним подбежал запыхавшийся Сбыня, ее сын, с кувшином воды и кучей тряпок. Видимо после происшествия с Игнатом и бандитами схема обработки ран кипяченой водой и чистыми тряпками запомнилась ей хорошо, раз не принялась за работу с обычной речной.
«Нужен спирт. Или что-то такое. Хоть раны обработать будет чем. Оно же заразу получше убьет. Хотя вроде саму рану им обрабатывать нельзя.






