Я ожидала многого, когда шла сюда, но по какой-то нелепой причине я не ожидала, что они набросятся на нас у входной двери.
— Блядь, — выдыхаю я, оглядывая все лица, которые поворачиваются в нашу сторону, раздраженные тем, что их задержали. — Вас бы убило, ребята, если бы вы заперли дверь, прежде чем идти за мной?
— Они бы нашли способ проникнуть внутрь независимо от того, была заперта дверь или нет, — бормочет Роман, выдавая фальшивые улыбки и бросая любопытные взгляды, гадая, кто из этих ублюдков закончит ночь ударом ножа им в спину. У меня есть несколько догадок, но никогда нельзя быть слишком уверенной.
Нервы сжимаются глубоко в моем животе, когда мы проходим через официальную столовую, и я не могу не заметить несколько знакомых лиц с бала, состоявшегося несколько ночей назад. Но в отличие от бала, сейчас эти лица полны опасений, поджатых бровей и хмурых взглядов.
Напряжение наполняет комнату, но это напряжение ничто по сравнению с ощущением, которое ты испытываешь, входя в пустую столовую и обнаруживаешь дедушку мальчиков, сидящего во главе стола, как будто ему там самое место.
Роман глубоко вздыхает, и я следую за парнями, пока они проходят через экстравагантную комнату, устремив все взгляды на деда. Я не упускаю из виду, что плечи каждого из них отводятся назад, а напряженные мышцы под ними становятся жесткими и твердыми.
— Дедушка, — бормочет Роман в знак приветствия, явно не слишком взволнованный тем, что снова видит его так скоро после бала, но не то чтобы этой встречи
можно было избежать.
Старик откидывается в кресле, большим пальцем перебирая тяжелые золотые перстни на пальцах, и ставит на стол стеклянный стакан.
— Что эта девушка здесь делает? — он требует ответа, его смертоносный взгляд скользит по мне с отвращением, так сильно напоминая мне Джованни. — Эти встречи закрыты для женщин, и особенно для нынешней шлюхи месяца. Уберите ее.
Маркус смеется.
— Этого не случится, — говорит он, когда мы подходим к их дедушке. Трое парней обступают его, окружая его кресло и заставляя его нервно шарить глазами по ним. Я отхожу в сторону, не желая мешать этому поединку.
Маркус наклоняется, нависая рядом с дедушкой.
— Шейн остается, а вот ты… ты на нашем месте.
Их дедушка усмехается и отодвигает стул, прежде чем встать и повернуться к ним лицом, не осмеливаясь покинуть свое главное положение в комнате.
— Вы трое — шуты, дети, просто играющие в переодевания, — прошипел он, и оскорбление тут же отскочило от них. — Вы не готовы возглавить эту семью. Итак, где ваш отец? Что вы с ним сделали?
Леви ухмыляется и наклоняет голову таким жутким образом, что у меня по спине бегут мурашки.
— Да ладно, старик, — бормочет он.






