Запахиваю рубашку сильнее.
Я прекрасно понимаю, что он там и так все уже увидел и прятаться поздно, но накатывает запоздалый стыд.
На третьем глотке вода начинает вызывать тошноту. Пытаюсь отставить, но рука все так же дрожит.
Тарнавский шагает ближе, давит ладонью на стекло. Я снова вынуждена на него посмотреть. И снова при взгляде мне хочется плакать.
Губы дрожат, я их кусаю.
– Пей, Юля. И не плачь, – мужчина сам же кривится на своем приказе. Наверное, понимает, что… Это не от меня зависит. Прокашливается. Смягчается.
Я заторможено слежу, как садится на корточки у моих ног. Сжимает пальцами голые колени. Смотрит в лицо снизу-вверх.
– Если можешь, не плачь, – и уже не приказывает, а просит.
Я стараюсь. И успокоиться, и сделать хотя бы еще парочку глотков. Все же отдаю стакан, когда он начинает больно биться о зубы.
На сей раз Тарнавский забирает.
–
Спасибо, – на мою благодарность никак не реагирует. Поставив стакан на столик, возвращается к моему лицу. Не просто смущает, а дотошно разглядывая. Душу вынимает. Ждет объяснений? Наверное. Но я… Блять, я не способна.
– Можно я уеду?
Спрашиваю у мужского голого плеча. На нем видны следы моих неумелых «ласк». Борозды от ногтей. Это так… Стыдно теперь.
– Куда ты уедешь?
Элементарный вопрос вышибает землю из-под ног. В моих глазах снова слезы. Сами глаза перемещаются. Я смотрю на него и честно транслирую: я не знаю. Просто… Не с тобой. Мне как-то больно и безнадежно.
Тяжелая капля скатывается по щеке. Я ловлю ее на подбородке. Тарнавский тем временем закрывает глаза. Дышит, раздувая ноздри. Злится – скулы напряжены.
Я чувствую себя виноватой. Ужасно. Несправедливо.
Хочу отодвинуться, но когда дергаюсь – пальцы сильнее
сжимают колени. Он открывает глаза и спрашивает:
– Он тебя заставил? Со мной переспать – это часть плана?
– Кто он? – спрашиваю, по инерции несясь по колеям своей реальности. Хотя и сама понимаю, что тупо.
Злю сильнее. Тарнавский блестит глазами. Молчит, то ли слова подбирая, то ли пытаясь сдержать грубость. А я тем временем понимаю, что он…
– Блять, Юля... Я все знаю. – Ежусь. Тарнавский смотрит цепко. Подается ближе. – Отвечай: да или нет? Ты мне разрешила, потому что он заставил?
Я тупею и немею. Смотрю на него. На крайнее напряжение во взгляде. Складку между бровей. И не знаю, как сказать… С чего начать… Что сейчас имеет смысл?
В итоге жалко пищу:
– Я конверт ваш потеряла, – и снова всхлипываю.
– Юля, блять. Нахуй конверт. Я тебе вопрос задал. Ты девственность мне отдала, потому что он тебе сказал? Да или нет?
Молчу. Я не знаю.
Пауза затягивается. Мне все меньше пахнет сексом. Тело все хуже его помнит. Я начинаю подмерзать и дрожу еще и из-за этого…
– Смолин тебя
заставил, Юля? Скажи мне правду.
Делаю болезненно глубокий вдох, расправляя грудную клетку.






