Судья обходит свою машину, сначала снимает с крючка сзади пиджак, потом садится на водительское и набрасывает его на меня.
Вроде бы не холодно, но он угадывает мою главную потребность сейчас – в тепле и хотя бы каком-то уюте. А может просто не хочет видеть, как я трясусь.
Заводит машину. Несколько секунд тупо смотрит в лобовое. А я – на него.
Сейчас особенно ясно становится, что мы друг друга не знаем. Ни черта друг о друге не знаем.
– Конверт – это подстава? Вы решили так меня проучить?
В голове все постепенно строится. Не могу сказать, что испытываю из-за этого какие-то особенно яркие эмоции. Видимо, те самые эмоции во мне просто выгорели.
Прежде, чем услышать ответ, получаю красноречивый взгляд.
Тарнавский смотрит внимательно и долго. Я пользуюсь «защитой» его пиджака. Знаю, что сейчас врать не будет. Проезжается по скрытому тканью телу. Задерживается на выглядывающих из-под нее коленках. Взгляд снова становится остекленевшим.
Он, наверное, жалеет… А я?
– Это было твое наказание.
Принимаю ответ, зачем-то кивая.
Ерзаю и первой разрываю зрительный контакт.
Высвобождаю руку и тянусь к решетке обдува.
– Холодно? – Заботливый вопрос после всего мог бы прозвучать неуместно, но мы делаем вид, что так и надо.
– Да, если можно, сделайте температуру выше.
– Хорошо.
Тарнавский исполняет мою просьбу, включает заднюю передачу и начинает выруливать. Я поздно спохватываюсь, что он, вообще-то, выпивший.
Смотрю на него
из-под полуопущенных ресниц. Мои чувства к этому мужчине по-прежнему чертовски смешаны. И даже не знаю, вот сейчас я его больше люблю или ненавижу…
– Вы пили, – выпаливаю, когда машина вырулила и готова газовать. Ловлю на лице абсолютно трезвый взгляд. Играю с огнем. Вспоминаю, как сильно он способен хотеть. Меня хотеть. Сжимаю колени и позволяю языкам его пламени себя вылизать в ответ.
– С моими номерами не тормозят, Юля. Но если боишься – пристегнись.
Машина стартует. Я вжимаюсь в спинку сиденья и закрываю глаза.
Посрать. Я не боюсь. Уже, кажется, ничего.
Глава 41
Юля
Я не интересуюсь, куда мы едем. И сама уже не знаю: хочу домой или боюсь оказаться в одиночестве.
Когда Тарнавский гонит по набережной, не сворачивая ни на один из мостов, осознаю, что на свой берег сегодня не попаду. Вопреки логике расслабляюсь, а не варюсь в напряжении.
Мы молчим. Не выясняем. Не обсуждаем. Каждый думает о своем.
Я – о том, какой он на самом деле. И что на самом деле между нами.
Машина Тарнавского спускается на подземный паркинг дома, в который я однажды под дождем в припрыжку по лужам тащила злосчастный костюм.
Тогда считала его отбитым самодуром. А сейчас?
Было бы лукавством сказать, что мечтаю снова побывать в его квартире. Воспоминания
все же болезненные. Но и сопротивляться не пытаюсь. Позволяю взять себя за руку и снова вести.






