Убийственный взгляд. Убойная сила.
Он – не зайка. И если бы я правда решила ему навредить…
Почему он онлайн – не знаю. И предполагать не хочу. Видимо, переписывается. Не со мной… И хорошо.
Вздыхаю и блокирую телефон.
Правда ведь хорошо, Юль?
Снова смотрю на лежащий на полу конверт. Стоило бы наклониться, но опять отвлекает телефон. На сей раз – входящий от брата.
Непроизвольно улыбаюсь. Чувствую прилив любви.
Влад – мой старший
брат, и вроде бы это он скорее должен испытывать ко мне что-то отеческое, но получается наоборот.
Он – ранний мамин ребенок от первого неудачного брака. Может быть, потому что сын, а может быть, потому что родной отец с ним почти не общается, но его мама любит немного сильнее. Не злюсь на это и не завидую. Ему нужнее, наверное.
Особенно сильно обострилась наша любовь (всех, и моего папы тоже, потому что растил-то его как сына он), когда Влад влип в серьезные неприятности. Его не посадили. Слава богу и огромное спасибо Вячеславу Тарнавскому. Но отпечаток на жизни этот инцидент оставил.
Из-за разбирательств, ареста, скандалов и испорченной репутации он пропустил поступление в университет. Больше не захотел. Закончил ПТУ. Работает мастером на СТО. Большего не хочет. Сепарируется сложнее, чем я. Вроде бы живет отдельно – в квартире своей бабушки по отцовской линии, но на обеды часто к маме. За деньгами тоже к ней. Она в курсе всего в его жизни. Влад до сих пор во многом под ее контролем. Не знаю, хорошо это или плохо. Просто не по-моему, хоть я и младше.
Принимаю звонок и подношу телефон к уху.
– Алло, Владь, – представив его лицо, улыбаюсь шире.
– Привет, малая, – он отвечает по-раздолбайски дерзко. Меня укутывает тоской. – Маме давно не звонила. Она почти на каплях.
Вздыхаю. Я знаю. Сейчас мне сложно. О по-настоящему важном говорить не могу. Она задает вопросы, а я раздражаюсь.
– Папе звонила недавно, – оправдываюсь, но брат в ответ фыркает.
– Отец у тебя ничего не спрашивает. Жива? Молодец.
И это тоже правда. Папа всегда был деликатным. Мама так не может. Ей нужно знать о детях значительно больше.
Опять
же, как там моя девственность? Нашелся богатей или, слава богу, по-прежнему никому не нужна?
Спрыгиваю с подоконника, кладу на него конверт, а сама приближаюсь к зеркалу. Задираю футболку и веду по плоскому животу. Выставляю вперед ногу, выгибаю бедро, разглядываю себя… Вспоминаю слова Смолина и мурашит.
Я знаю, что красивая. Как и то, что сто раз могла бы согласиться на приглашение пойти в кафе или в кино, но сейчас это кажется еще более ненужным, чем обычно.
Тот же Марк, к примеру, начал общение с подкатов. Обиделся, что ответного энтузиазма я не выразила. Но что мне делать, если он не нравится?
– Ну я же правда жива…
Влад в ответ смеется, а я становлюсь в профиль. Тяну футболку еще выше.






