ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Филиппу заставили заменить брата. Неуклюжая, очень полная девушка попадает рядовым бойцом в войско могучего и грозного ашварси. Ей придётся многое преодолеть, чтобы просто выжить, найти любовь и стать счастливой. ХЭ Неудачная дочь Белова Полина Филиппу заставили заменить брата. Неуклюжая, очень полная девушка попадает рядовым бойцом в войско могучего и грозного ашварси. Ей придётся многое преодолеть, чтобы просто выжить, найти любовь и стать счастливой. ХЭ Annotation Филиппу заставили заменить брата. Неуклюжая, очень полная девушка попадает рядовым бойцом в войско могучего и грозного ашварси. Ей придётся многое преодолеть, чтобы просто выжить, найти любовь и стать счастливой. ХЭ Неудачная дочь Глава 1. Глава 2. Глава 3. Глава 4. Глава 5. Глава 6. Глава 7. Глава 8. Глава 9. Глава 10. Глава 11. Глава 12. Глава 13. Глава 14. Глава 15. Глава 16. Глава 17. Глава 18. Глава 19. Глава 20. Глава 21. Глава 22. Глава 23. Глава 24. Глава 25. Глава 26. Глава 27. Глава 28. Глава 29. Глава 30. Глава 31. Глава 32. Глава 33. Глава 34. Глава 35. Глава 36. Эпилог Неудачная дочь Глава 1. Филиппа затравленно сжимала в руках свои отрезанные косы и горько рыдала над ними. Волосы – это единственное, чем она искренне гордилась в своей внешности. Белокурые, блестящие, густые, когда были распущены, вились крупными шелковистыми локонами, укрывая её некрасивое полное тело белым золотом до самых пят. Только, нет у неё больше этой красоты… Чувство необратимости того, что случилось, снова и снова пронзало н

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мальчик сразу стал самым главным и лелеемым всеми членом семьи. В доме было два младенца, но, если к маленькому Филиппу подбегали при еле слышном кряхтении, то крошка Филиппа быстро привыкла спать в мокрых пелёнках.

Прошло восемнадцать лет. А в семье ничего не изменилось. По-прежнему драгоценный папочкин сыночек в центре внимания и забот всей семьи.

«Отец

даже пальцем не пошевелил, чтобы остановить этих ненормальных с ножницами! Он не подошёл ко мне, когда я, схватив свои отрезанные волосы, прижимала их к груди, кричала и плакала...», - от вымораживающего душу страха Филиппа уже едва не теряла сознание, но её мозг всё продолжал перебирать сегодняшние события, анализировать поведение окружающих, он выискивал и находил новые и новые доводы для беспокойства.

Остриженная девушка стояла посреди общей комнаты растерянная и напуганная, всё ещё упрямо не верящая в то, что сейчас случиться. Её пухлые щёки дрожали. На них отчётливо виднелись дорожки слёз, которые терялись где-то на двойном подбородке. Заплывшие жиром, воспалённые красные глаза жалобно, с молчаливой просьбой о пощаде, ловили взгляды старших: отца, матери, тётки, сестёр, и даже брата. Но никто из них не отвечал на её отчаянную мольбу. Отец даже не повернулся к Филиппе, продолжая смотреть в окно. Мать с тёткой одинаково нервно поглядывали, то на дрожащую девушку, стоящую в центре комнаты, то на мужчину, явно опасаясь, что он передумает. Сестры смотрели на происходящее с любопытством, совершенно не собираясь заступаться за младшую перед отцом. Лишь брат иногда поднимал, в это утро низко опущенную, голову и поглядывал на свою двойняшку с искренней жалостью, но тоже молчал.

Накануне, в ворота их дома постучали суровые вестники из городской управы. Они принесли и вручили отцу круглую коричневую метку на поясной подвеске. Этот глиняный знак свидетельствовал о том, что в этом году именно их семье выпало отдать одного совершеннолетнего сына на пожизненную службу в императорское войско.

Мать и тётка тут же завыли, как за покойником, в два голоса. Отец окаменел, стоя у раскрытых ворот, с полученной меткой на ладони, и невидяще глядя прямо перед собой.

– Сыночек! Фи-и-и-ил- и-иипп-ы-ы-ы-у-у… - на два голоса выли женщины, собирая к воротам любопытную толпу и перепуганных домочадцев.

Их ужас был понятен. Когда назавтра

за Филиппом приедут и заберут в, похожую на клетку на колёсах повозку, с такими же несчастными призванными, он навсегда лишится права на всякую связь с родными.

Походные шатры и грубо сколоченные бараки до конца жизни станут ему домом, а воины его отряда – единственной семьёй. От прежней жизни Филиппу оставят только имя.